Тени черного. Часть 1. Дуализм цвета

Черный цвет для нас, возможно, самый противоречивый, загадочный и многогранный. В нем собрано множество страхов, потенциала и семантических парадоксов, которые нам подарили разные культуры и цивилизации. Черному посвящают книги, модные дома выстраивают свою философию вокруг одного этого цвета. Рассмотрим несколько любопытных фактов и символических структур черного.

Чтобы определить первый парадокс, мы можем обратиться к теории цвета и физике цвета. В физическом смысле цвет — это свет определенной длины волны, который отразился от предмета и считался нашим глазом. Белый цвет — это смесь всех длин волн. Красный же различим тогда, когда поверхность предмета поглотила волны всех длин, кроме той, что воспринимается рецепторами как красный цвет. Зеленый, синий и другие цвета работают по той же схеме. А что же с черным?

Черный мы можем определить как радикальное отсутствие. Полное поглощение видимого света. Когда мы видим черный предмет, то это означает, что этот предмет поглощает почти весь свет, который на него падает, и почти ничего не возвращает нашим глазам. Получается почти оптическая пустота, дыра в пространстве. Фактически, мы видим не черный предмет, мы видим отсутствие отраженного света от него.

Наша сетчатка имеет два типа рецепторов: колбочки (отвечают за цветное зрение при ярком свете) и палочки (отвечают за черно-белое, сумеречное зрение).

Когда мы смотрим на черную поверхность, колбочки почти не получают стимуляции. Но включаются палочки, которые гораздо чувствительнее. Они сообщают мозгу, что здесь очень-очень мало света. Мозг интерпретирует этот сигнал как черноту. Но даже в полной темноте, когда не работают даже палочки, мы видим не черный цвет, а то, что можно назвать «эйгенграу» — собственный серый, легкий зрительный шум, который создает наш мозг в отсутствие данных.

Так что даже на физиологическом уровне черный — это не абсолютная тишина, а очень тихий звук. Это не полное отсутствие, а нечто, стремящееся к нему.

Одновременно с этим черный цвет воспринимается как идеальный фон, бесконечное количество информации. Наш мозг эволюционно научился читать свет и тень как объем. Яркие, светлые объекты кажутся нам ближе и больше, темные — дальше и меньше. Черный, как самый темный, — это предельная форма отступления. Он создает иллюзию глубины, пустоты за объектом.

Еще до того, как появилась наука и искусство, человек столкнулся с черным в природе. И этот опыт навсегда впечатался в нашу культуру в виде архетипов — первичных, фундаментальных образов, раскрывающих наше животное начало.

Первый и самый мощный архетип — ночь. Для древнего человека ночь была временем реальной опасности. Основные враги и естественные хищники охотились в ночное время, поэтому темнота прочно закрепила за собой ощущение опасности. Человек в силу особенностей питания не нуждался в ночном зрении для выживания, соответственно ночь лишала нас главного чувства — зрения. Черный стал цветом страха перед неизвестным, цветом хаоса, который противостоит дневному порядку. Это глубинный, инстинктивный страх, который мы наследуем генетически. Черный — это цвет того, что мы не в силах разглядеть, а значит, оно может быть потенциально враждебно. Мы гораздо спокойнее относимся к тому, что можем идентифицировать и понять, следовательно мы склонны наделять непонятное негативными и опасными для нас чертами.

Однако черный цвет ассоциировался в древнем мире не только со смертью и хаосом. В нем была первородная сила, которую древние египтяне назвали «Кемет», черный символизировал жизнь, возрождение, плодородие и воскрешение. Даже свою страну они называли именно черной землей. Это название произошло от цвета богатого илом плодородного грунта, который оставался на берегах после ежегодного разлива реки Нил и обеспечивал выживание цивилизации.

Черный был цветом загробного мира, но в контексте вечной жизни. Бог загробного мира Осирис часто изображался с черной (или зеленой) кожей, что указывало на его способность воскресать и даровать новую жизнь. Покровитель бальзамирования и проводник душ Анубис изображался в виде черного шакала. Черный цвет его шерсти символизировал сохранение тела и последующее перерождение умершего. Черный цвет использовали в качестве защитного амулета. Нанесение черной подводки вокруг глаз (кохль) имело как практическую цель (защита от яркого солнца и инфекций), так и магическую (защита от сглаза и зла).

Позднее, во времена расцвета христианства и христианской живописи, мы видим эту двоякость в полной мере. Например, в древнерусской иконописи часто черный цвет использовался достаточно экономно, и мог оначать парадоксально полярные вещи.

На фресках «Страшного суда» черным цветом изображена пасть адского чудовища, пещеры ада и сама бездна. Это символ места, куда никогда не проникает божественный свет. Черный олицетворяет духовную слепоту, грех и окончательное отдаление от Бога. Бесы, черти и падшие ангелы почти всегда изображались черными, серыми или темно-синими, так как они потеряли свое первоначальное ангельское сияние.

Дуальность черного очередной раз подтвердится в христианской культуре. В православном богословии черный цвет иногда парадоксально обозначает «сверхсвет» — тайну божественного бытия, которая абсолютно недоступна для человеческого разума. Но нас интересует его визуальное выражение в иконографии.

Черный цвет носил не только символизм ада, греха и падения в христианской культуре. Конечно, в отличие от более древних религиозных систем, черный не был цветом плодородия и возрождения, и носил в себе более мрачные коннотации.

Например, в христианском монашестве периода Раннего Средневековья орден бенедиктинцев избрал черный цвет для своих одеяний, поскольку тот определял духовную философию ордена.

Чёрный цвет — это символ скорби, праха и темноты. Одеяние напоминает монаху, что он «умер» для земной жизни, мирских соблазнов и амбиций, чтобы воскреснуть для жизни духовной. Чёрный цвет символизирует искреннее покаяние в грехах и отказ от собственного «Я» ради служения Богу. В Средние века яркие, окрашенные ткани (красные, синие, зеленые) стоили дорого и были признаком богатства и знатности. Чёрный (или изначально тёмный, неокрашенный) цвет подчеркивал бедность, простоту и равенство всех братьев перед Богом, стирая социальные различия. Изначально в Уставе святого Бенедикта (VI век) не был прописан конкретный цвет. Текст гласил, что одежда должна быть дешёвой, простой и соответствовать климату региона. В первые века бенедиктинцы носили одежды из неокрашенной шерсти, которая чаще всего была серой, бурой или грязно-белой. Позже, с развитием ткачества и стандартизацией церковного облачения, за орденом официально закрепился именно чёрный цвет. Это стало их главным отличительным знаком, особенно после появления в XII веке ордена цистерцианцев («белых монахов»), которые откололись от бенедиктинцев и выбрали белый цвет как символ возврата к первоначальной чистоте и апостольской бедности.

Православные монахи носят чёрный цвет по тем же глубоким богословским причинам, что и католические бенедиктинцы, однако в православной традиции этот символизм имеет свои уникальные акценты. Постриг в монахи воспринимается как реальная смерть для земного мира. Человек оставляет прежнее имя, имущество, социальный статус и планы на будущее. Монах носит черные одежды в знак того, что он добровольно «умер» для мирской суеты и греховных удовольствий ради вечной жизни в Боге. Кроме того, основа православного монашества — это плач о своих грехах (так называемое «радостотворное плакание»). Чёрные одежды постоянно напоминают иноку о его духовном несовершенстве, необходимости смирения и непрестанной молитвы о помиловании.

В православной мистике чёрный цвет одежды служит контрастным фоном для внутреннего духовного света. Считается, что за внешним смиренным и мрачным обликом монаха должна скрываться сияющая, преображенная светом Христовым душа. Не случайно на главных деталях облачения (например, на схиме) белыми нитями вышиваются орудия страстей Христовых, Голгофа и серафимы, что символизирует победу жизни над смертью.

Сложно говорить о черном цвете и не упомянуть Хильдегарду Бингенскую. Это немецкая бенедиктинская монахиня, настоятельница монастыря Рупертсберг, христианский мистик, композитор, поэтесса, натуралист и врач. Она признана одной из самых выдающихся и разносторонне одаренных женщин европейского Средневековья. В истории чёрного Хильдегарда Бингенская занимает уникальное место благодаря своей мистической космологии, где чёрный выступал не просто красителем, а фундаментальной метафизической силой. В своём главном иллюстрированном труде Scivias («Познай пути света») она описывала первозданный хаос и дьявольские искушения через пугающие образы абсолютной тьмы. Рассказывая о противостоянии божественного сияния и дьявола, Хильдегарда писала: «И я увидела, как светоносный Человек вышел из утренней зари и пролил своё сияние на тьму; и она отринула Его… но Он нанёс тьме столь сильный удар, что человек, лежавший в этой кромешной тьме, стал озаренным и сияющим». При этом, будучи бенедиктинской монахиней, она ежедневно носила чёрное одеяние. Такой дуализм делает Хильдегарду ключевой фигурой средневекового восприятия цвета: в её мире чёрный одновременно являлся цветом глубокого монашеского смирения, аскезы и зловещей бездны, олицетворяющей полное отсутствие божественного света.

_{В обложке проекта использовано изображение: Хильдегарда Бингенская. Гравюра на меди работы Уильяма Маршалла. Иллюстрация к книге Томаса Фуллера «The Holy State and the Profane State», Кембридж, 1642 год. Источник: Wellcome Collection.}