Удивительное дело: сейчас, много лет спустя, много музыки, живой, новой, яркой, — музыки, которая сопровождала яркие, живые, новые 80-е — высыпалось безвозвратно в сито времени, и ничегошеньки от нее не осталось, кроме строк на затрепанных страницах тогдашнего рок-самиздата, да и официально издаваемой прессы тоже. Но была там и тогда другая музыка, которая до сих пор вызывает ряд вопросов.
Как и почему она возникла? Почему именно тогда? Почему она, вышедшая на полноценном виниловом круге с белым пятаком и клеймом единственной тогда фирмы грамзаписи, осталась навсегда каким-то смутным пятном неизвестно чего в эту вполне отчётливую и понятную, пусть и хаотическую, наивную и отчаянную эпоху. Тут стоит уточнить: «смутное пятно» тут употреблено во вполне определенном смысле: эта музыка, казалось, не имеет никакого отношения к тому, что творилось вокруг — а тогда музыка в основном имела к жизни самое прямое отношение.
Это была пластинка группы «СВ», единственной, на мой взгляд, супергруппы позднесовкового времени, та самая, с черной обложкой и двумя трафаретными буквами на обложке. На нем не было ни одной случайной, ни одной проходной песни — все восемь треков были собраны в единую ткань, и то, что среди новых были и старые песни Алексея Романова, ничуть не мешало пластинке этой быть единым организмом.
Напомню состав группы: гитарист Вадим Голутвин (экс-«Аракс» и «Весёлые ребята»), музыкальный двигатель коллектива; лучшая, вероятно, советская ритм-секция — барабанщик Юрий Китаев (экс-«Динамик») и басист Евгений Казанцев (экс-«Весёлые ребята» и «Карнавал»), Александр Чиненков (экс-«Весёлые ребята» и «Арсенал») — духовые, перкуссия, второй вокалист и клавишник Сергей Нефёдов (экс-«Фантазия»). Ну и Алексей Романов — вокал, гитара, автор песен.
Это сегодня понятно, сколь отчасти провидческими, говорившими о будущем были, скажем, песни «Делай своё дело» и «Блюз „Москва“ — а ведь тогда Алексей в давнем самиздатовском интервью, опубликованном в журнале „КонтрКультУР’а“, пытался мне объяснить что-то, но, похоже, он сам ещё не понимал, куда удалось ему заглянуть, словно кто-то подпустил его к како-то заколдованной подзорной трубе, он подглядел, записал, почувствовал, но не более того. Эти жесткие, рваные, злые, почти что частушечные переходы в издевательски названной блюзом песни о Москве — они же говорили о начинавшемся времени (пластинка вышла в 90-м):Москва — крыши латаные,
Братва — бельмы налитые…
Где ты днём отлеживалась?
С кем ты ночью баловала?
Пошли люди порченые,
Дурным делом занятые:
Кресты нательные пропили
А прочее всё по фигу
Кресты нательные пропили,
А прочее всё по фигу.
Леса-то повырубили,
Болота повысушили.
Пойти в реку броситься --
А в ней вода отравлена…
Вот — горе будто дареное
Вот — небо словно стираное
Вот что за деньги куплено,
Что на помойке найдено…И если кому-то покажется, что это про 90-е, то нет, конечно— это и про сейчас, ну как же:Ой, моё дело маленькое,
Моё тело голенькое,
Мне плевать на прожитое:
Вот я дожил до будущего!
Ой, я спляшу на площади,
Дай Бог и вам утешиться:
Больше не надо вешаться,
Скоро само всё кончится.
А в «Делай свое дело» между словленным повторявшимся лозунгом — причем не общественного, а экзистенциального свойства («Пока на нашей улице играют рок, не зови меня домой — мой дом на каждом углу!») — звучали совсем не лозунговые мысли:Я видел боль, я знаю роль,
Я эту пьесу читал,
Я не участвую в сценах,
Я не торгуюсь о ценах,
Делай своё дело.«Этот текст был написан году в 86-м, а весь 89-й год я слушаю его по телевизору… Очень забавно: получается такой штамп, который ни черта не значит, как „Народ и партия едины“, — говорил мне тогда Романов.Ты уходишь в себя,
Как испуганный зверь,
Ты выходишь из себя,
В ту же самую дверь.
Следующий шаг — ещё один шанс
Переступить порог,и тут как будто и впрямь нога поднимается, чтобы сделать этот самый шаг, но к ней привязан тот самый rock в самом прямом своем смысле (скала, камень):Пока на нашей улице играют рок, не зови меня домой!Шаг не был сделан. Порог не переступлен.
Но дело даже и не столько в высоком качестве и подспудной провидчести текстов романовских песен — все это плюс к тому было сыграно и записано практически безупречно, при том, что, как уже было сказано выше, к текущему моменту стилистически отношения не имело. Это был сложный, но не заумный фьюжн-рок, если можно так выразиться.
То, что «СВ» так умеет, было ясно еще по предыдущей работе, альбому «Московское время» записанному и распространявшемуся в 1984-м. Песни на слова Тарковского, Левитанского и Поженяна (с вкраплением инструментальной пьесы Майлза Дэвиса и одной песни Романова) поражали своей музыкальной нездешностью — впрочем, сам Алексей Р. отнесся к эксперименту с высокой поэзией со скепсисом. Как говорил он мне в том же интервью, «нa „Московском времени'', мы пытались говорить на равных с Левитанским и Тарковским… и оказалось, что по сравнению с этими замечательными поэтами мы гораздо ближе к пошлятине, чем они“.
Тут, видимо, сыграл роль тот факт, что сам он вошел в процесс работы над альбомом на позднем этапе, что называется, „с колес“, освободившись из тюремного заключения… Но тем не менее — звучало все это невероятно интересно. Позднейшие исследователи писали об интеллигентности и недооцененности „Московского времени“ — что же, трудно не согласиться.
Возвращаясь к черной пластинке «Мелодии»: безусловно, это один из шедевров отечественного рока. И по мелодической составляющей, и по виртуозным аранжировкам, и по сыгранности (еще один альбом, записанный в 1990-м в ДК «Серп и молот» концертник, вышедший, увы, только в 2018-м — убедительное доказательство тому, что «живая» запись «СВ» мало чем уступает студийной) равных им было немного в то время.
И показывает эта пластинка, что у отечественного рока был шанс в том числе пойти несколько иным образом, нежели он пошел после 1990-го. То, что никто этим шансом не воспользовался, ничего, впрочем, не меняет; история не знает сослагательного наклонения.
Но альбом, слава Богу, остался — «Мелодия» печатала много, и в основном хорошо. Так что если вы не слышали эту пластинку, не пропускайте ее, когда встретите на каком-нибудь развале или на «Авито». Вас ждут интереснейшие открытия.
И повторюсь: поскольку эта работа — вне времени, она совершенно не устарела.
