Рубрикатор:
1)_ Введение / Концепция
2)_ Метафора рабочего стола
3)_ Окно и фрейм
4)_ Курсор, клавиатура, мышь
5)_ Ошибки системы
6)_ Папки, файлы, иконки
7)_ Скринлайф и десктоп-документалистика
8)_ Заключение
Введение
Привычный интерфейс давно утратил статус нейтрального задника. Образы, заимствованные из офисной среды — папки, мусорное ведро, оконные рамки, — превратились в основной зрительный опыт для многих поколений. Поэтому дизайнеры так тяготеют к этой теме. Визуальный язык Windows, Mac OS и веб-обозревателя понятен всем, что позволяет использовать его как универсальное средство общения. Зритель не нуждается в пояснениях про «сбой» или «окно» — его можно использовать как материал, перерабатывать и вплетать в историю.

Скриншот восстановленной страницы GeoCities из архива «Один терабайт эпохи килобайтов» Драган Эспеншид и Оля Лялина
Исследователи изучают, как визуальный интерфейс, включающий окна, указатели мыши, сообщения об ошибках, директории, иконки и вкладки, стал фундаментом для двух тесно связанных процессов. Один из них возник в net-artе конца 1990-х и начала 2000-х годов и применял экранную среду как способ самовыражения. Так, Ольга Лялина использует в своём произведении границы веб-обозревателя как основу: в пьесе «My Boyfriend Came Back from the War» история о неловкой встрече героини с вернувшимся с войны парнем рассказывается с помощью гиперссылок, чёрно-белой графики и рамок окна браузера. А JODI ломают устоявшуюся логику интерфейса ещё сильнее. Мастера искусства утверждают, что их работы посвящены цифровым сущностям и компьютерным процессам, при этом они отвергают деление на интернет и локальную сеть как излишне упрощённое. Во второй половине 2010-х годов возникла новая тенденция — скринлайф и десктоп-кинематограф, сделавшая монитор ареной для сторителлинга. По мнению Тимура Бекмамбетова, это язык кино, где всё действие происходит только внутри пользовательского интерфейса. Документальной версией жанра является десктоп-документалистика Кевина Б. Ли: интерфейс превращается в инструмент исследования.
Главная гипотеза работы в том, что интерфейс Windows прошёл три стадии. В 1990-х он был предметом критики и деконструкции: художники показывали, что «удобный» интерфейс скрывает власть программного кода. В 2000-х он стал объектом архива и ностальгии: вернакулярная веб-культура, GeoCities и устаревающие браузеры. В 2010-х он превратился в нарративную рамку, внутри которой сегодня снимают фильмы и разыгрывают отношения. На всех трёх стадиях элементы интерфейса работают как визуальный материал: окно выступает кадром, курсор телом или взглядом, ошибка событием, папка памятью, вкладка монтажным склеиванием.
«PARO Therapeutic Robot»
Методология визуального исследования опирается на формальный анализ работ (композиция экрана, ритм окон, типографика системных шрифтов, цвет), на интерфейсную критику (Лялина, Галлоуэй, Манович) и на архивные источники: Rhizome Net Art Anthology, ArtBase, проекты по сохранению веб-культуры. Отдельный вопрос касается хрупкости материала. Работы зависят от устаревших браузеров, поведения pop-up и версий ОС, поэтому исследователь неизбежно работает и с эмуляцией, и со скриншотами.
Структура работы движется от общего к частному. Такая логика позволяет показать, что скринлайф не возник на пустом месте: он наследует приёмы, которые net.art отработало на десять–пятнадцать лет раньше.
Метафора рабочего стола
На первый взгляд, рабочий стол выглядит как естественный интерфейс взаимодействия с машиной, однако это лишь продукт культуры. Графическая оболочка проецирует на экран офисные реалии: рабочие поверхности, файлы, мусорное ведро и окна. Невидимые процессы кода становятся понятными благодаря аналогиям с повседневными предметами. Такой подход оказывается удобным началом для творческих экспериментов. Когда образ понятен мгновенно, его можно перефразировать, переставлять и разрушать, чтобы зритель сразу уловил, что именно нарушено.
Ольга Лялина, ранее в 1990-е годы занимавшаяся net.art и впоследствии перешедшая к теории интерфейсов, глубже всех раскрыла эту тему. В своём тексте «Turing Complete User» (2012 год) она подвергает критике концепцию «невидимого компьютера», тесно связанную с Дональдом Норманом и смену названия направления на «дизайн опыта». Смысл подобной стратегии — сделать так, чтобы технику и программы воспринимались как нечто само собой разумеющееся, и внимание сосредоточилось лишь на личности, её чувствах и целях. Лялина рассматривает эту проблему не только с точки зрения комфорта, но и как борьбу за контроль. Она отмечает тенденцию замены термина «пользователь» на «люди» и предупреждает о её рисках. Эта замена напоминает нам, что под интерфейсом скрывается управляемый код, служебная система, которой мы пользуемся, будь мы внимательны к её присутствию или нет. Автор Interface Critique верно подмечает, что языковые единицы превращаются в средства взаимодействия, поэтому любое обновление терминологии имеет значение.
«Богатый пользовательский опыт» (Rich user experience) из серии «С элементами Web 2.0» Оля Лялина и Драган Эспеншид. 2006
В статье «Rich User Experience, UX and Desktopization of War» (2014–2015) развитие данной мысли получило продолжение. Лялина описывает ситуацию, связанную с популяризацией Тимом О’Рейли концепции «Web 2.0» и концепции «богатого пользовательского опыта», и с иронией излагает случай, когда руководитель команды дал совет дизайнеру: вместо слова «иконки» использовать термин «пользовательский опыт». Далее она формулирует эту точку зрения ещё более решительно: идея пользовательского опыта работает на идеологию «невидимых вычислений». Для решения нашей задачи главное — простой нюанс. Когда интерфейс стремится раствориться, то искусство, привлекающее к нему внимание — например, разбирающее окно на элементы, показывающее курсор и обнаруживающее ошибку, — совершает политический акт, а не просто эстетический.
The Bliss wallpaper. 2006
В дополнение к теоретическим выкладкам выступают базовые труды по изучению интерфейсов. Лялина упоминает работу Болтера и Громалы «Windows and Mirrors», где данная сущность предстает как поверхность, обладающая свойством как прозрачности, так и отражения. Это предоставляет исследователям визуального аспекта применимую оптику. Любой элемент на рабочем столе воспринимается и как утилитарная единица, и как знак своего времени. Знакомый визуальный словарь складывается из системных шрифтов, серого интерфейса Windows 95, обоев «Bliss» из XP и иконок в стиле 1990-х годов, а после этого он проникает в живопись, видео, инсталляции и кинематограф.


Инсталляция Peeman.gif Peeman.gif в сочетании с различными значками.
Окно и фрейм
My Boyfriend Came Back from the War» 1996
В 1990-е браузерное окно использовалось не лишь как хранилище текста. Подобная архитектура, включающая фреймы, рамки, полосы прокрутки и гиперссылки, предоставляла создателям визуального контента набор строгих формальных правил, внутри которых можно было выстраивать нарратив. Ярким примером служит работа «My Boyfriend Came Back from the War» (1996), созданная Ольгой Лялиной. Произведение повествует о неловкой встрече героини и друга, который вернулся с войны. История этого направления складывается из гиперссылок, черно-белых пиксельных картинок и границ браузерного окна. Лялина увлеклась нет-артом благодаря кинематографу; в диалоге с Йозефиной Босмой она признавалась, что стремилась перенести в интернет язык кино. Фреймы лишь недавно стали доступным инструментом, поэтому произведение представляет собой нарративный опыт с использованием свежих HTML-кадров.
Оля Лялина, «My Boyfriend Came Back from the War», 1996 Фото: Франц Вамхоф.
Механизм взаимодействия основан на разделении дисплея. Каждое нажатие экрана порождает всё более мелкие прямоугольные области, позволяя зрителю постепенно раскрывать кусочки повествования, не ведая, к чему это приведёт. В данном случае границы экрана функционируют как монтажный кадр: они отсекают лишнее, ограничивают обзор и динамично чередуют кадры. Экспозиционные надписи указывают, что произведение носит фрагментарный характер, оставляя пространство для самостоятельного поиска пути и интерпретации посетителем. Работа пронизана меланхоличным настроением, что, по мнению критика Майкла Коннора, отсылает к одной из ключевых задач «языка сети» в произведениях Лялиной — к исследованию памяти. Ещё в 1997 году художница Лялина определила принцип, ставший своеобразным лозунгом net.art: всё, что существует в пространстве интернета, обязано выражать себя через специфическую языковую систему этого пространства.
Её путь оказался необычным: произведение вскоре стало фундаментом для совместного творчества. Художники создавали свои ремиксы, а Лялина воспринимала их как развитие собственной идеи. В результате появился «Last Real Net Art Museum» — собрание вариантов, разработанных различными авторами. В 2016 году, ко второму юбилею, работа была представлена с помощью эмулятора и старого оборудования. Затем её включили в список из ста экспонатов для онлайн-выставки Rhizome под названием «Net Art Anthology».
Курсор, клавиатура, мышь
JODI, главная работа
Когда рамы совпадают с окном, курсор становится символом присутствия наблюдателя в изображении. Лишь он перемещается синхронно с движением тела. Поэтому авторы, для которых ключевым было «физическое» измерение устройства, выбирали именно его, равно как и клавиатуру с мышью. Ярчайшим примером такой практики служит творчество дуэта JODI — голландца-бельгийца Йоана Хемскерка и Дирка Пасманса. Они исследуют языковые системы современных медиа, затрагивая такие аспекты, как визуальное оформление, интерфейсы, программный код, сбои и вредоносные программы.
OSS/**** — % 20, 1998
«OSS/» (1998) представляет собой программный проект, вышедший на компакт-диске в составе осеннего выпуска голландского издания Mediamatic. Автор исследует аппаратные компоненты ПК — монитор, мышь и клавиатуру — посредством трёх отдельных приложений: «***», «#Reset» и «%20». В варианте %20 основное внимание уделяется клавиатуре: интерфейс рабочего стола трансформируется в зависимости от того, какие клавиши нажимаются. Проект не копирует графический интерфейс, а активно вторгается в него. В беседе артисты разъясняют суть процесса. Если вставить диск в Mac, он сразу же стирает текущий вид рабочего стола, заменяя его сеткой, состоящей из 317 объектов; человек вправе менять их местами или стирать, однако при повторном старте система возвратит первоначальное расположение. В описаниях каталога работы JODI интерпретируются следующим образом: софт разрушает миф о графическом интерфейсе, заставляя наблюдателя понять, каким образом происходит взаимодействие с собственным экраном.
My%Deckstop 2002


