Путь Ольги Розановой в выставочном пространстве: от крика к свету

Одна из известнейших Амазонок русского авангарда — Ольга Розанова, — покорившая своей цветописью миллионы сердец и совершившая немалый прорыв в искусстве, и тем не менее, работы которой по-настоящему цениться и пониматься в полной мере начинают только сейчас. Каков её творческий путь? Конфликтный при жизни, и сложный — до сих пор. Мне захотелось проследить, как по прошествии времени меняется отношение к художнице на примере того, как с ней работает выставочное пространство. Я собираюсь проанализировать наиболее известные экспозиции с работами Розановой в хронологическом порядке, начиная с её участия в известной «0,10», затем её посмертную выставку в Москве 1919 года, затем прыжок в выставку в Нью-Йоркском музее Гуггенхайма «Amazons of the Avant-Garde» 2000 года, через «A revolutionary impulse: The rise of the Russian Avant-Garde» в MOMA 2017-го, и наконец, к моей любимой современной экспозиции «Кубок созвучий. По направлению к Розановой» в ГЭС-2 в 2024 году, на которой мне посчастливилось побывать лично. Меня интересует, как кураторский подход из XX века меняется к XXI веку, как это взаимосвязано с отношением к женскому искусству, как выставочное пространство влияет на восприятие работ художницы. И конечно же, рассмотреть конфликт Розановой с мужским обществом в лице её современников.

Сразу спешу отметить, что набрать достойный визуальный материал, касающийся выставок XX века — задача непосильная при таком количестве доступных мне ресурсов. Тем не менее, я вычитала статьи и записи из личных дневников современниц Ольги Розановой, чтобы примерно реконструировать, каким образом располагалось её творчество в пространстве. Поэтому первая часть исследования будет скорее теоретической. Я находила нужные части текста, описывающие, как проводился монтаж выставки, или устройство музейного помещения, и исходя из этого, делала выводы к анализу. Затем, обратившись уже к материалам нашего века, мне удалось собрать достаточно фотографий выставок, чтобы более подробно поговорить об их устройстве. Принцип выбора литературы довольно прост: я опиралась на исследование, в котором подробно рассматривается биография Розановой, а также статьи, критикующие или описывающие выбранные мной выставки, в основном от музеев, в которых они были проведены. Таким образом, я прослежу эволюцию восприятия художницы публикой в зависимости от развития кураторского подхода: как выставочное пространство приводит её от кричащего манифеста к медитативному свету.

Глава I. Начало XX века:

1. «0,10» (Петроград, 1915)
2. Первая Государственная посмертная выставка (Москва, 1919)

Глава II. Начало XXI века:

1. «Amazons of the Avant-Garde» (Нью-Йорк, 2000)

Глава III. Современность:

1. «A revolutionary impulse: The rise of the Russian Avant-Garde» (Нью-Йорк, 2017)
2. «Кубок созвучий. По направлению к Розановой» (Москва, 2024)

Как известно, при жизни Розанова не была угнетена по гендерному вопросу и в художественном поле присутствовала на полных и равных правах с современниками-авангардистами. Во время выставки «0,10» в Петрограде 1915 года противостояние велось между двумя идейными группами: Малевича и Татлина, и художница формально принадлежала первой. Тем не менее, вытеснение Розановой всё равно чувствуется, хотя бы за счет того, что в современном мире не сохранилось фотографий её раздела выставки.

Малевича знают все, и все обладают фотографией его громкого манифеста. В то время как Розановой приходится буквально бороться за место на выставке. Судя по снимку, зал с работами авангардистки выглядел похожим образом. Это значительно отличается от принятых по тем временам способам презентовать картины.

Из письменных документов можно выяснить, что Ольгу Розанову, по большому счету, вытесняют даже из противостояния Малевича и Татлина.

Далее выясняется, что выставка должна была быть сконцентрирована на работах Розановой. Однако Малевич прямо во время монтажа смещает ее работы и берет в центр внимания свой изобретенный супрематизм, который Розанова впоследствии будет вспоминать недобрым словом.

Так закладывается фундамент их конфликта.

В каталоге к выставке отмечается, что помимо картин и иллюстраций, Розанова размещала объемные живописные рельефы. Также художница, самостоятельно распоряжаясь своими работами, соблюдала ритм, размещая их плотно друг к другу, чтобы создавать непрерывную общую картину, усиливать взаимодействие. Не исключено, что это делалось в силу отсутствия воздуха в комнате и вынужденности делить пространство с жадными современниками.

Таким образом, «0,10» является конфликтом в конфликте: внутренним — между участниками в борьбе за независимость и индивидуальность, и внешним — авангардистов с общественностью.

Современники по-разному реагировали на творчество Ольги Розановой. Степанова упоминает, что нахождение работ Малевича и Розановой в одном пространстве делает очевидным их влияние друг на друга, как художников. Особенно отмечается, что именно Казимир вдохновляется розановским письмом. И все-таки выставка сама по себе является хаосом, слишком плотно сжатым в одном пространстве — как перед взрывом, который образует черную дыру (или конфликт с черным квадратом).

После внезапной кончины художницы, в Москве силами Ивана Клюна организуется первая в России крупная выставка, принадлежащая только одному художнику. Это становится отправной точкой для дальнейшего пути произведений Розановой: как автор она наконец-то добивается той автономности и того признания, которые желала получить при жизни.

К сожалению, фотографий экспозиции мне не удалось найти (если они вообще существовали), но зато по каталогу возможно понять, насколько масштабной была выставка. Скорее всего, работы там располагались в хронологическом порядке с целью познакомить публику с творчеством Розановой. Это все еще минимальная работа выставочного пространства, но оно хотя бы перестает действовать против художницы, спорить с ней и теснить её. Меняется сам подход к выставке: автор может быть один и становится бессмертным.

В 2000–2001 годах в Нью-Йорке неожиданно вспоминают о русском авангарде, а точнее — о его амазонках. После долгого затишья и практически полного умалчивания, работы Розановой звенят на Западе в Музее Гуггенхайма под руководством Джона Э. Боулта, Мэттью Дратта и Зельфира Трегулова. Тогда же выходит их сборник-исследование, рассуждающее о месте женщины в искусстве, о том, как благодаря амазонкам продвинулось женское движение, с какими притеснениями со стороны современников-авангардистов сталкивались художницы.

Тем не менее, благие цели выставки не совсем сработали на репутацию художниц. Кураторы помещают их работы в белое чистое пространство. С одной стороны, хорошо, что места много, и отсутствуют «соперники"-художники. Так кураторы хотят показать их искусство в чистом виде, борющееся, манифестирующее. С другой стороны, такая однобокость лишь создает искусственность и ощущение отчуждения. Как замечает исследовательница Анна Вэкслер, кураторы как будто выбирают неверный путь для того, чтобы попытаться «исправить гендерные несправедливости».

Несмотря на критику, выставка все же делает верный шаг вперед: как минимум, достает Ольгу Розанову из «спячки» в общественном сознании, пробуждает и возвращает интерес к ней. Такое простое линейное выставочное решение по итогу задает зрителю огромное количество вопросов, которые впоследствии начнут решаться с помощью более сложной кураторской работы.

В 2016–2017 годах в MoMA к столетию Октябрьской революции организуется выставка о русском авангарде. Ольга Розанова фигурирует там лишь в секции книжного и графического дизайна, однако сам подход к выставке сильно повлияет, как мне кажется, на последующую выставку в ГЭС-2. В каком-то смысле, «Революционный импульс» подготавливает почву и предвещает кураторский подход в финальной выставке о творчестве Розановой.

Кураторы выставки — Роксана Маркочи и Сара Сузуки — уделяют особое внимание делению пространства на секции с помощью текста, выводя манифесты крупным планом на стены. Этот шаг уже ломает стандартный подход к выставкам до этого, что очень отзывается манере авангарда.

В пространстве цвет начинает играть важную роль. Больничная белизна заменяется игрой с цветом, что приближает пространство к искусству, которое в нем показывается. К тому же, роль начинает играть и свет. А ещё в залах появляется сочетание разных медиа: текст, картины, видео, книжное искусство. За счет этого выставка усложняется и углубляется. что уже крепче знакомит зрителя с авангардом.

Обращаясь к творчеству Розановой, кураторы намеренно выбирают ее книжное искусство. Эксперименты в сфере дизайна дают зрителю представление о том, какой остроумной и играющей была художница, что делает её более живой в общественном сознании, глубже раскрывает ее.

Такой подход потихоньку стирает грань между творцом и толпой, спасая Розанову от забвения и непонимания.

И наконец, выставка, которая, в моем понимании, идеально отражает дух художницы и совершенно бережно приводит её творчество к свету — экспозиция, проходившей с 10 ноября 2023 года по 28 апреля 2024-го в Москве в доме культуры ГЭС-2. Прежде всего, она яро противостоит «0,10», которая является криком — манифестом, конфликтом, критической массой. «Кубок созвучий» же входит в культуру как нежный и аккуратный разговор о проблеме женского искусства в мире патриархального.

Кураторами выступают Андрей Паршиков, Карен Саркисов и Елена Яичникова. Концепция экспозиции заключается в переплетении произведений русских авангардисток (Ольга Розанова, Ольга Потапова, Лидия Мастеркова, Ефросинья Ермилова-Платова) с произведениями художниц нашего времени (Галина Андреева, Александра Паперно, Анна Титова, Алёна Кирцова, Александра Галкина, Лиза Неклесса, творческая группа «Малышки 18:22»).

По всем залам гармонично располагаются картины Ольги Розановой, а вокруг них выстраиваются другие объекты искусства современниц либо её, либо наших. За счёт правильного расположения (в том числе благодаря архитектору Саше Ким) в пространстве возникает нежный диалог между женщинами, которым в любые времена становится важным изучение супрематизма, модернизма, кубофутуризма. «Проект предлагает обнаружить не визуальные рифмы, а именно созвучия, тонкие и зыбкие параллели между разными временами, жанрами, медиумами, между живописью и поэзией», — отмечают авторы выставки ГЭС-2.

Также хочу обратить внимание на то, как точно подобран цвет пространства, как отражается картинам художницы. Зеленый цвет стен идентичен ее знаменитой «Зеленой полосе», что на подсознательном уровне закрепляет в зрителе ассоциативный ряд.

В пространстве сложно и хитро используются зеркала для поддержания идеи созвучия, вневременного-одновременного сосуществования всего женского искусства в целом. Границы между эпохами стираются, — происходит ровно обратное тому, с чего начинался путь Розановой при жизни.

Пространство делится по оглавленным разделам, содержит в себе огромное количество воздуха, подпространств другого цвета, сочетает в себе мультимедиа — это всё берет свое начало из «Революционного импульса».

Работы современных художниц продолжают исследования и игру, которые проводила при жизни Розанова, тем самым давая зрителю почувствовать важность и бесконечность искусства, его непрерывное развитие, его неизбежное влияние даже после смерти автора.

Также хочется отметить то, с какой внимательностью сопоставляется авангард с современными художницами. Например, работа Александры Паперно «Серое солнце», как мне кажется, играя по правилам супрематизма, как бы насмехается над «Чёрным квадратом» Малевича (они даже вывешивают работу наверх над проходом, подобно тому, как квадрат висел в углу): квадрат превратился в круг, отсутствие света — в серый цвет, причем столь неоднородный и нежный. Таким способом художница как бы противопоставляет идеям «победы над природой», присущим мужскому авангарду, идеи победы природы над таким фигурным искусством.

И таким образом кураторы в очередной раз одерживают победу над некогда наседавшем на Розанову Малевичем, давая художнице заслуженную защиту спустя целый век.

И наконец, апофеоз выставки — апофеоз цветописи Ольги Розановой — «Зеленая полоса».

Кураторы поддерживают идею того, что полоса является лучом света, рассеянным по холсту, выставляя работу в центр двух лучей света, мягко льющимся на нее. Самой же картине выделено огромное пространство — и именно в таком воздухе, в таком медитативном месте она читается лучше всего.

Честно говоря, я не совсем понимаю авангард, но такая композиция заставила меня всеми фибрами души прочувствовать эту зеленую полосу. Это доказывает то, насколько важен в искусстве кураторский подход, который будет помогать произведению раскрыться, задышать и поразить.

В заключение я хочу сказать, что внимательный кураторский подход формирует отношение к художнику. Это отлично демонстрирует путь в выставочном пространстве Ольги Розановой.

В 1915 году выставка «0.15» — конфликт. В ней нет места для самих произведений, это манифест, тревожно и громко пытающийся заявить о себе. Он вытесняет хцдожницу из общественного сознания, делает ее уязвимой. В 1919 году у Розановой хоть и появляется свое место, но это всё еще молчаливая демонстрация, как фотография на надгробии. К 2000-му первый кураторский подход к ее творчеству пытается решить гендерный конфликт, однако лишь создает новый конфликт, потому что пространство все еще не подстраивается под искусство, которое оно демонстрирует. К 2017-му выставочное пространство наконец начинает отзвучивать цветом и формой, приближаясь к авангарду. И только в 2024-м, благодаря колоссальной архитектурной работе, выстраиванию целой экосистемы из цвета, света, объектов, отражений и текста, экспозиция начинает напрямую взаимодействовать с искусством Розановой, разрешая ее конфликт, позволяя художнице раствориться и полюбиться публике.