Виртуальный мир существует, пока идёт поток данных. Стоит сигналу оборваться — и пространство, где мы встречаемся с другими, распадается на макроблоки, полосы и шум. «Потеря сигнала» фиксирует этот момент разрыва и переносит его в ткань — технологию, из которой вырос компьютер: жаккардовый станок 1804 года управлялся перфокартами. Сквозь помехи проступают крестики и нолики — OXO, одна из первых компьютерных игр. Игра продолжается, даже когда мир исчезает
В VR есть понятие присутствия: ощущение, что ты действительно находишься в другом месте и рядом с другими людьми. Присутствие держится на непрерывности: десятки кадров в секунду, низкая задержка, стабильная связь. Достаточно потерять несколько пакетов, и иллюзия ломается. Мир не исчезает целиком, он обнажает своё устройство: сжатое изображение распадается на квадраты, из которых всегда и состояло. Глитч оказывается единственным моментом, когда цифровое пространство показывает свою настоящую материю.Гобелен работает с этой материей напрямую. Его поверхность собрана из того, что обычно скрыто: макроблоков видеокодека, растянутых полос потерянных кадров и матричного дизеринга — способа изображать полутона только двумя состояниями, «есть сигнал» и «нет сигнала». Масштаб дизеринга меняется от 6 мм до 5 см, будто изображение одновременно рассыпается на разных уровнях разрешения.Выбор ткачества здесь принципиален. В 1804 году Жозеф Мари Жаккар научил станок плести узор по перфокартам. Через сорок лет Ада Лавлейс писала, что аналитическая машина Бэббиджа «плетёт алгебраические узоры так же, как жаккардовый станок плетёт цветы и листья». Цифровое изображение буквально родом из ткани: нить — первый пиксель, перфокарта — первая программа. Возвращая распавшийся виртуальный мир на станок, работа замыкает этот круг.Крестики и нолики, проступающие сквозь шум, — отсылка к OXO, одной из первых компьютерных игр, написанной в 1952 году для EDSAC. Это самая простая форма игры с другим, и её можно продолжать даже по прерывающейся связи. Для диплома, социального VR-пространства, это главный вопрос: что остаётся от встречи, когда исчезает мир, в котором она происходила.
Процесс
Изображение построено алгоритмически, повторяя то, как разрушается видеопоток. Сначала поле дробится на макроблоки и перемешивается, полосы растягиваются, пиксели сортируются по яркости. Затем оно сводится к 1-битному дизерингу нескольких масштабов, поверх ложатся знаки крестиков-ноликов, а в конце добавляются четыре цветных акцента.
Нити
Шесть экранных цветов переведены в шесть нитей производства: графит, молочный, небесно-голубой, бордо, песочный и розовый. Яркий цифровой спектр становится приглушённым, тканевым: сигнал проходит через материал и меняется. Самая мелкая деталь — около 6 мм, чтобы рисунок сохранял чёткость при ткачестве.
Визуализации
