Чрезмерная тяжесть. Размер и вес как метафора в искусстве

1. Тревога, вызванная сломанными законами физики
2. «У страха глаза велики»
3. Индивидуальность и переживания
4. Левитация взаимоотношений
5. Заключение
6. Творческий проект
7. Библиография
8. Источники изображений

Представим каждому знакомое чувство облегчения, когда наконец опускаешь тяжелую сумку, которую нес из магазина, или чувство, возникающее после разрешения давно беспокоящей ситуации. Оба чувства связаны с избавлением оттяжелой ноши и ощущением парящей легкости, будто что-то внутри, в душе, взлетает. Безусловно, это чувство приятное. Возможно, одно из самых приятных. Но что будет, если оно лишится своей главной характеристики — мимолетности? Если оно затянется, зависнет, задержится? Если начнет нарастать? Нахлынет уже не радость, а паника от потери привычной опоры и чувства заземленности.

Ощущение невесомости практически нам не знакомо, но чувство полёта, неожиданно возникающее перед погружением в сон, например, вряд ли можно назвать естественным и понятным для нас. Ощущение беззаботности же приятно, но временно, ведь позже это чувство может начать настораживать и пугать, и эту брешь захочется чем-то заполнить. Человек нуждается в балансе между тяжестью и лёгкостью, должен иметь возможность между ними выбирать. Множество произведений искусства как раз построено на невозможности зрителя решать, автор заранее предугадывает, что именно этот зритель почувствует, и ловко управляет этим.

Нас окружает множество разных объектов, к габаритам которых мы со временем привыкаем. Мы не очень часто пугаемся размеров архитектурных сооружений или роста друг друга. Совершенно логично и естественно, что ощущение комфорта, безопасности и спокойствия пропадает вместе с нарушением этого порядка.

Именно это — деформация гравитации или гиперболизированное изменение размера и веса — становится ключевым визуальным приемом для передачи тревоги. Когда тяжелый объект ведет себя как легкий (зависает в воздухе, например), а легкий обретает неподъемную массу, сознание сбивается с толку. Мозг начинает ожидать продолжения: он ждет, что сейчас изображенный тяжелый предмет упадет и неизбежно что-то повредит и разрушит, а легкий, наоборот, поднимется и подвиснет, как облако. Но ни того, ни другого не произойдет, ведь произведения статичны, а динамичное продолжение существует только у каждого зрителя в голове. Потому мозг и начинает тревожиться.

В этом визуальном исследовании в моем фокусе окажется феномен чрезмерной тяжести: явления в искусстве, когда массивный объект вызывает тревогу и дискомфорт от несвойственной ему статики, когда законы физики ломаются, выворачиваются и гиперболизируются. Я проанализирую, чего автор чаще всего этим добивается, рассмотрю поставленную проблему с разных углов.

Я старалась выбрать работы, наиболее ярко раскрывающие эту тему и позволяющие увидеть разные подходы художников к одной и той же идее.

Массивный объект, даже не находящийся в невесомости, — это потенциальная опасность. Человеческий мозг всегда старается уберечь себя, поэтому, замечая нечто, в сотни раз превосходящее его самого по размеру, он начинает представлять, что будет, если это самое нечто на него упадет.

Так же, как и в случае с парящей тяжестью, здесь пугает статичность объекта. В совокупности с огромным размером и весом эта статичность вызывает ощущение застывшей угрозы, чего-то хищного и притаившегося.

Это ощущение усиливается художником, когда он лишает объект пространства вокруг, когда он впечатывает его в края холста, изображения, кадра. Кроме того, конечно, масштабы хорошо раскрываются в сравнении с другими, небольшими деталями.

Достаточно тревожно выглядит и наделение пустого пространства, воздуха массой и формой. Например, работа «Дом» Рэйчел Уайтрид построена на основе негативного пространства: иметь вес начинает не то, что снаружи, а то, что внутри, то есть ничего.

И всё же когда огромный тяжелый объект вдруг замирает в воздухе, когда для него замирают законы физики, становится особенно не по себе. Появляются мысли о том, что же всё-таки случится, если огромная каменная глыба упадет в воду с такой высоты, какого масштаба цунами накроет сушу.

Художник ничего не высмеивает и не выделяет, он просто делает объект тяжелее, чем он должен быть, и эта гипертрофированная, ничем не оправданная тяжесть начинает работать сама по себе, независимо от формы. Зритель чувствует, что объект неудобно тяжелый, давящий, вторгающийся в пространство без спроса, и, помимо тревоги, часто появляется ощущение неловкости.

Нередко с увеличением размера отдельной детали сдвигается и восприятие целого объекта. Укрупняя компоненты работы по отдельности, художник наводит на мысли о том, что эта укрупненная деталь является основой, стержнем характера человека, места, события. Зачастую благодаря этому образ беднеет, в нем начинает превалировать определенная черта, и само изображение начинает походить на сатиру.

В работе «Большевик» Кустодиев помещает в привычную, узнаваемую среду фигуру, которая этой среде несоразмерна. Кроме того, казалось бы, огромная масса должна двигаться тяжело, медленно и с трудом, она должна давить на землю, оставлять следы, с усилием переставлять ноги. Но в этой работе всё происходит наоборот: фигура движется легко, почти не касаясь поверхности.

При этом художник лишает фигуру индивидуальных черт, он не стремится показать характер, эмоцию, вместо этого перед зрителем масса, наделённая волей. С безликой массой невозможно договориться, она просто идет, безжалостно снося всё на своем пути.

Невесомость и тяжесть, помимо всего прочего, позволяют сделать акцент, например, на силе переживания и ужасе трагедии, вывернуть наизнанку страх и отчаяние.

Масса и масштабы могут как выделить отдельные черты субъекта, так и лишить его их, превратив в безликое существо.

Работа с масштабами и весом позволяет автору ловко противопоставлять хрупкое монументальному либо объединять их воедино. В этом оксюмороне рождаются яркие, ломаные, странные образы, тоже вызывающие тревогу и непонимание.

Монументальное, как правило, ассоциируется с устойчивостью, вечностью, несокрушимостью. Оно выражается в массивных формах, которые не сдвинуть, не разрушить. Но когда при этом такая тяжесть стоит на хрупких кривых опорах либо когда масса наделяется изяществом и грацией, возникает пугающий диссонанс.

Размер и вес как средство выразительности позволяют добиваться большего эмоционального воздействия, позволяют передавать тяжесть или лёгкость чувства за счёт соединения хрупкого образа с монументальной, тяжелой формой.

Подобный приём заставляет зрителя чувствовать себя неловко, будто он вторгается в личное пространство изображенного.

Разумеется, игра масштабов часто ассоциируется еще и с природой страха, с тем, как ощущает себя живое существо, когда напугано и не может от своего страха убежать.

В детстве, например, удивления перед миром больше, значит больше и впечатления от него, больше и глубже страх. Всё вокруг будто действует на усиление этого страха, увеличивает его в разы. Всё кажется громким, шумным, большим, необъятным и опасным.

Когда к этому добавляется еще и ощущение неизвестности, в «Ёжике в тумане», например, выраженное самим туманом, большим и страшным может показаться что угодно: лист, улитка, ветка, собака — абсолютно всё.

Часто страшен даже не сам объект, а его силуэт, тень, цвет. Мозг сам достраивает этот образ и получает нечто ужасающее.

Однако зачастую выглядящее страшно существо может быть намеренно увеличено художником, но не для того, чтобы напугать, а чтобы создать необъятный образ, рядом с которым можно почувствовать себя защищенным. Хотя при первом взгляде часто в это не верится.

Если в физическом мире парящая тяжесть — это камень, который не падает, то в мире отношений это человек, который не уходит. Здесь гравитация как бы разворачивается горизонтально, в сторону партнера. Она может быть притяжением (любовь, привязанность, долг, привычка, страх одиночества) или отталкиванием (обида, злость, усталость, желание свободы). В норме эти силы должны быть уравновешены, тогда взаимоотношения будут крепкими и здоровыми. Но если что-то пересиливает или чувства одного партнера сильно отличаются от чувств другого, как раз и начинает работать та же парящая тяжесть.

Статика, заземление и визуальная устойчивость в работах с влюбленными говорят о стабильности и взаимопонимании.

Герои здесь сливаются друг с другом в одну большую тяжелую массу, и художник лишает эту массу фона, пространства и деталей, говоря о всеобъемлющем чувстве и его силе.

Таким образом, работа с масштабом и весом позволяет художникам вызывать у зрителя тревогу и дискомфорт, подчеркивать определённое чувство и гиперболизировать его, а также нарушать привычное восприятие реальности, лишая человека ощущения устойчивости, безопасности и контроля над происходящим. С помощью деформации законов физики художники создают пространство психологического напряжения, в котором зритель невольно начинает ожидать падения, столкновения, разрушения или иной катастрофы, существующей пока только в его воображении.

Часто возникающие, повторяющиеся мысли выражены в простых образах — предметах, которые символично и понятно их выражают. Здесь мысли о смерти, об уходящем времени, о плохо написанных стихах, о работе, об образе жизни, об отношениях и так далее.