Рубрикатор
— Концепция
— Демоническое воздействие
— Телесное страдание
— Отношение окружающих
— Вывод
— Источники
Концепция
На протяжении истории религиозного искусства человеческое страдание становилось не только предметом изображения, но и способом осмысления вопросов о природе зла, вере и божественной справедливости. Одним из наиболее выразительных воплощений этой проблематики является ветхозаветная история праведного Иова, который подвергается тяжёлым испытаниям, теряет имущество, детей и здоровье, но сохраняет верность Богу. Сюжет ставит вопрос о причинах страдания невиновного человека и о том, каким образом зло соотносится с представлением о божественном миропорядке.Особенность истории Иова заключается в противоречии между видимыми проявлениями страдания и его скрытой причиной. Согласно библейскому повествованию, Сатана получает позволение испытать праведника, однако сам Иов не знает об истинных обстоятельствах происходящего. В изобразительном искусстве это противоречие раскрывается различными способами: через непосредственное изображение демонического воздействия, через физическое состояние страдающего человека и через взаимодействие Иова с окружающими его людьми.Выбор темы обусловлен стремлением исследовать, каким образом художники разных эпох визуализировали испытания праведного Иова и какие иконографические средства использовали для передачи их смысла. Несмотря на устойчивость основных признаков сюжета — язв, обнажённого тела, черепка, пепла, фигур Сатаны, жены и друзей, — их роль в изображении существенно меняется. Одни произведения акцентируют внимание на сверхъестественной причине страданий, другие сосредоточиваются на телесной боли или эмоциональном и нравственном содержании отношений между персонажами.Исследование строится на трёх ключевых рубриках, соответствующих различным аспектам изображения испытаний Иова:— Демоническое воздействие — анализ способов изображения Сатаны.— Телесные страдания и атрибуты — анализ изображения физических мучений Иова и характерных иконографических атрибутов.— Отношение окружающих — анализ образов жены и друзей Иова, их жестов, взглядов и эмоциональных реакций, выражающих осуждение, непонимание или сострадание.
Такое деление позволяет рассмотреть историю Иова на трёх взаимосвязанных уровнях: от сверхъестественной причины испытания — к его физическим последствиям и далее — к восприятию страдания другими людьми. При этом исследование не предполагает строгой последовательной эволюции иконографии, а строится на сопоставлении различных художественных интерпретаций одного библейского сюжета.Визуальный материал исследования охватывает произведения IX–XIX веков, включая византийские книжные миниатюры, монументальные росписи, станковую живопись и графику.Принцип отбора основан на выразительности иконографических мотивов и возможности сопоставления их художественных трактовок. Текстовую основу исследования составляет Книга Иова в Синодальном переводе и греческой версии — Септуагинте, имеющей особое значение для иконографии. Обращение к двум текстовым традициям позволяет учитывать различия в описании отдельных сюжетных деталей. Так, в Септуагинте (Иов 2:8) праведник сидит на навозной куче за пределами города, тогда как в Синодальном переводе говорится о пепле. Дополнительными источниками служат богословские толкования, искусствоведческие исследования и музейные каталоги.Ключевой вопрос исследования: каким образом в искусстве IX–XIX веков через изображение демонического воздействия, телесных страданий и отношения окружающих раскрываются различные аспекты испытаний праведного Иова?Гипотеза исследования: иконография страданий Иова строится на системе устойчивых визуальных мотивов, однако их сочетание и композиционная роль меняются в зависимости от художественной интерпретации. В результате смысловой центр изображения может смещаться от сверхъестественной причины испытания к физической боли праведника или к реакции окружающих, что позволяет художникам по-разному раскрывать проблему человеческого страдания.
Демоническое воздействие
«Но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его […]» (Иов. 2:5) [2].
Читателю Книги Иова известно, что Сатана получает разрешение испытать праведника и поражает его болезнью (Иов 2:6–7) [2]. Сам Иов не знает о роли Сатаны в своих страданиях.Художники делают эту скрытую от Иова причину зримой, изображая нападающего на него дьявола или фантастическое чудовище. В этой рубрике мы рассмотрим разные способы изображения демонического воздействия.
Монастырь Святой Екатерины (Синай). Рукопись Sinai 3, л. 25 об. Вторая половина XI в.
Например, в миниатюре синайской рукописи зло воплощено в образе чёрного существа. Иов сидит перед домом на широкой деревянной скамье, почти обнажённый, прикрытый лишь тканью, перекинутой через левое плечо.


Руки Иова и существа сходятся у головы праведника, что придаёт его жесту неоднозначность: он может выражать как попытку защититься, так и смирение перед происходящим. Нападение со спины подчёркивает коварство Сатаны и создаёт ощущение внезапной угрозы. Таким образом, художник не только придаёт злу конкретный облик, но и раскрывает его природу через расположение и действия демонического существа.Однако в византийской иконографии встречается и иной способ изображения демонического воздействия — через образ фантастического чудовища, без отдельной фигуры дьявола.
Ватиканская апостольская библиотека (Рим). Рукопись Vat. gr. 749, л. 25 лиц. VIII–IX вв.
В миниатюре зло воплощено в образе существа со змеиным телом и тремя звериными головами. Оно поднимается из пространства, обозначенного волнообразными линиями, и окружает Иова, тело которого покрыто язвами. Как отмечает Ж. Девож, нижняя голова напоминает змеиную, средняя — львиную, верхняя — собачью; исходящие от них струи исследовательница интерпретирует как яд и пламя [7, с. 16–17].


Особую роль играет композиция: изгибы змеиного тела словно продолжают движения рук Иова, окружая его фигуру. Справа изображена жена, которая указывает на мужа одной рукой, а другую прижимает к щеке в знак скорби. Её округлый силуэт противопоставлен угловатым очертаниям тела Иова, подчёркивающим его растерянность.Таким образом, в отличие от предыдущей миниатюры, демоническое воздействие передаётся не через непосредственное прикосновение, а посредством чудовищного существа, атакующего праведника.В следующей рукописи нападение приобретает характер непосредственного физического насилия.
Бодлианская библиотека (Оксфорд). Рукопись Barocci 201, л. 32 об. Конец XII — начало XIII в.
Иов с нимбом изображён лежащим на земле или, возможно, на навозной куче. Его обнажённое тело покрыто язвами, а белые штрихи на земле возле него напоминают червей. Над праведником возвышается дьявол, пронзающий его грудь клинком; его змеиный хвост переплетается с телом окружающего Иова чудовища. По наблюдению Ж. Девож, одна из голов, напоминающая лисью, кусает Иова за левую руку, другая, схожая с кроличьей, — за ноги. Слева видна часть чудовища, напоминающая льва: оно широко раскрывает пасть возле головы Иова [7, с. 14–15].


Переплетение чешуйчатых хвостов, один из которых проходит под ногами праведника, создаёт ощущение замкнутого пространства. В отличие от предыдущего изображения, здесь зло не только окружает Иова, но и непосредственно воздействует на его тело: чудовищные существа удерживают и кусают его, пока дьявол наносит удар.Таким образом, в рассмотренных миниатюрах демоническое воздействие приобретает различные визуальные формы.
Телесное страдание и атрибуты
«Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя» (Иов. 30:17) [2].
Если в предыдущих изображениях зло воплощалось в облике демонических существ, то в этой рубрике внимание смещается на самого Иова. Его страдания раскрываются не только через изображение поражённого тела, но и посредством характерных иконографических атрибутов.
Джованни Баттиста Ланджетти — «Страдания Иова» (1666–1676)
В картине Джованни Баттисты Ланджетти «Страдания Иова» праведник предстаёт в образе отверженного старца, чьё тело становится главным свидетельством перенесённых испытаний.На коже локтей, коленей, кистей и стоп заметны серовато-розовые узелковые высыпания и участки потемнения кожи. Подробная передача болезненных изменений подчёркивает физическую уязвимость Иова, тогда как его облик выражает покорность и страдание.


Можно предположить, что в иконографии Иова болезнь могла передаваться не только через видимые поражения кожи, но и приобретать самостоятельное воплощение в образе демонического чудовища.В картине Леона Жозефа Флорантена Бонна «Иов» внимание смещается на позу праведника и символику его окружения.
Леон Жозеф Флорантен Бонна — «Иов» (1880)
Почти обнажённый Иов сидит среди соломы, запрокинув голову и устремив взгляд к небу. Его разведённые руки с раскрытыми ладонями выражают мольбу, обращённую к Богу. Фигура образует устойчивую треугольную композицию, подчёркивающую её выразительность. Мотив навозной кучи восходит к Книге Иова (2:8), где в греческом переводе Ветхого Завета — Септуагинте — говорится о пребывании праведника на навозной куче за пределами города. Этот атрибут символизирует унижение и лишения Иова, тогда как его обращённый вверх взгляд и открытые ладони позволяют увидеть в образе не только страдание, но и сохраняющуюся веру. Физическое страдание раскрывается через сочетание позы, жестов и символики окружающего пространства.Если в картине Леона Жозефа Флорантена Бонна страдания Иова раскрываются через его позу и символику навозной кучи, то в работе «Иов», приписываемой Хусепе де Рибере, появляется ещё один важный иконографический атрибут — черепок.
Хусепе де Рибера (приписывается) — «Иов» (1630)


