Original size 1140x1600

От азарта к расчёту: карточные игры в России XVIII–XIX веков

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

рубрикатор

  1. Концепция
  2. Азарт как угроза
  3. Карты в дворянской среде
  4. Рассчёт
  5. Вывод
  6. Библиография

концепция

Карточные игры в России XVIII–XIX веков являлись не просто способом «убить время», а целой социальной практикой, глубоко встроенной в дворянский быт, финансовые отношения и даже государственное управление. Карточный стол был местом, где проигрывались и приобретались имения, заключались брачные и служебные союзы, решались карьеры и вершились денежные дела, которые не принято было обсуждать вслух. Проигрыш воспринимался не как досадная случайность, а как часть особого менталитета: умение играть в карты за столом было таким же признаком дворянина, как владение шпагой или французским языком. При этом ставки могли быть настолько велики, что за одну ночь исчезали родовые имения, а долги чести, в отличие от обычных долгов, не подлежали отсрочке и не прощались.

В отличие от Западной Европы, где азартные игры относительно рано подлежали запретам и довольно жёстко регулировались, в России карточная игра долгое время существовала в состоянии «полулегальности». Формально она осуждалась церковью и ограничивалась указами, фактически же процветала при дворе, в гвардейских полках, в губернских собраниях и в трактирах. Дворяне проигрывали целые имения и состояния, чиновники растрачивали казённые средства, чтобы покрыть карточные долги, а купцы и мещане втягивались в игру через шулеров и содержателей игорных домов. Государство оказывалось в двойственном положении: с одной стороны, игра подрывала сословную дисциплину и финансовую устойчивость, а с другой — была уже настолько вплетена в повседневность элиты, что полный запрет был невозможен. В результате правительство было вынуждено постоянно корректировать законодательство, чтобы разделять коммерческие и азартные игры, устанавливать допустимые ставки, преследовать устроителей игорных домов, но не самих игроков, вводить клеймение карт и фискальные сборы. Этот режим и породил тот особый культурный феномен, который запечатлён в литературе и живописи и образ игрока, одновременно виновного и вызывающего сочувствие, обречённого и расчётливого.

Original size 3676x1407

Колода Карточной фабрики Императорского воспитательного дома / К. М. Грибанов / 1830–1850 гг.

актуальность

Карточная игра — это один из самых устойчивых культурных феноменов. Она пережила церковные запреты, общественные ограничения, законодательные регламенты и даже цифровую революцию, и при этом всём не исчезла, а лишь сменила форму. Игровые практики сегодня переживают ту же эволюцию, что и карты два столетия назад. Сейчас споры о «гачах», геймификации финансовых продуктов во многом повторяют логику, которая в России XVIII–XIX веков уже была пройдена. Сначала практика осуждается как морально опасная, затем легитимируется в узком социальном кругу, а после и вовсе становится объектом правового и фискального регулирования.

принцип отбора материалов

Структура исследования состоит из трёх визуальные глав, соответствующим трём этапам трансформации карточной игры в России. Первая глава показывает «низовую» и осуждённую игру, какой она предстаёт в народной картинке и живописи XVIII века. Вторая — дворянскую игру как пространственную практику, закреплённую за особым предметом мебели. Третья — игру, прошедшую через литературу и закон, где азарт уступает место расчёту и регламенту.

гипотеза исследования

Визуальные источники XVIII–XIX веков не просто иллюстрируют изменение отношения к карточной игре, а сами конструируют этот сдвиг. Смена фокуса от крупного плана экспрессивного лица к общему плану стола, от жеста к документу является не следствием, а механизмом легитимации и последующей бюрократизации игры.

Ключевой вопрос:
Как визуальные материалы XVIII–XIX веков отображают сдвиг в отношении русского общества к карточной игре: от осуждения азарта к бюрократическому расчёту?

цель исследования

Цель исследования — показать, как визуальные источники XVIII–XIX веков фиксируют сдвиг в отношении русского общества к карточной игре: от осуждения азарта к легитимации игры и её бюрократической регламентации.

азарт как угроза

На примере картины рассмотрим роль карт в жизни низшего слоя общества. Сцена разворачивается в тесном помещении в полутьме. Свет падает на стол и фигуры игроков, оставляя фон в глубокой тени и усиливая драматизм и ощущение замкнутости пространства. В центре композиции мы видим группу молодых людей, чьи лица передают широкий спектр эмоций: от хитрой сосредоточенности до нервного ожидания и лёгкой тревоги. Один из игроков, шулер в белой шапочке и жилете, с хитрой улыбкой демонстрирует карты, другой, в зелёной одежде, выглядит растерянным и неуверенным, а третий, в красном халате, жестикулирует, возможно, пытаясь обмануть или вытянуть информацию. За спинами игроков стоят наблюдатели, разглядывающие сие мероприятие с любопытством и какой-то лёгкой насмешкой. Обстановка бедная: грубый деревянный стол, скромная одежда, ключи на поясе одного из персонажей, всё указывает на принадлежность к низшим слоям общества.

Original size 800x658

Плутовская игра / Иван Филиппович Тупылев / 1785

Картина иллюстрирует тот этап, когда карточная игра в России ещё воспринималась как занятие, чреватое социальным и моральным распадом. В допетровскую эпоху карты были известны преимущественно в кабацкой среде и осуждались церковью и светской властью. Указ 1648 года Алексея Михайловича прямо запрещал «бесовское действо, глумление и скоморошество со всякими бесовскими играми», включая карточные. Тупылев, писавший спустя более века, сохраняет эту эстетику. Игра у него это не светский ритуал, а зона риска, где сталкиваются жадность, хитрость и надежда. Важно отметить, что художник не идеализирует персонажей и не вписывает их в дворянский интерьер. Это игра до её культурного становления. Это именно та точка отсчёта, от которой будет отсчитываться последующий сдвиг.

Пример задаёт нижнюю границу исследования: карты как практика, которая ещё не стала маркером сословной идентичности, а воспринимается как угроза общественному порядку. Дальнейшие визуальные материалы покажут, как та же практика будет подниматься по социальной лестнице и обрастать новыми правилами и законами.

На листе изображены два персонажа — Парамошка и Савоська — за карточной игрой; за ними видны ещё двое игроков. Один из них «показывает Савоське шиш» — жест, означающий насмешку или обман; изо рта персонажа выходит подпись: «Вот, Савоська, не выиграешь медный грош у Парамошки». Над Савоськой реплика: «Не плачь, дурак, сукин сын Савоська, будешь обыгран Парамошкой». Внизу развёрнутая подпись: «Парамошка с Савоською в карты играл и Парамошка Савоську обыграл. Савоська в кошелёк бросился — даже один грош очутился. И стал его пересмехать, и он стал на себе волосы драть».

Original size 1300x1140

Парамошка и Савоська в карты играют / неизвестный автор / XVlll в.

Лубок — это кардинально иной тип источника, нежели живописная картина. Он адресован массовому зрителю и строится на грубоватой, площадной риторике. Здесь карточная игра предстаёт не как психологическая драма, а как комичный спектакль, где проигравший одновременно жалок и смешон. Важно, что сюжет строится вокруг медного гроша — ничтожной суммы, что подчёркивает не столько материальную ущербность, сколько социальный стыд. Савоська «бросился в кошелёк», но лишь «один грош очутился». Игра в лубке — это уже не бесовское действо в строгом смысле, а часть народной смеховой культуры, где проигрыш становится поводом для насмешки. Вместе с тем лубок сохраняет моральный посыл: игрок изображён как человек, который не умеет вовремя остановиться и потому оказывается объектом издёвки.

Лубок показывает, как осуждение игры переводится на язык смеха. Это промежуточное звено между церковным запретом и светской литературной иронией: азарт ещё опасен, но уже не сакрально страшен. Он становится низким жанром, который можно разоблачать через карикатуру.

карты в дворянской среде

Ломберный стол — ключевой артефакт, переводящий карточную игру из плоскости моральной угрозы в формат культурного навыка. Само название происходит от игры ломбер, родившейся в Испании в XVI веке и распространившейся среди русского дворянства во второй половине XVIII века. Первое русское литературное произведение, посвящённое картам, — поэма В. И. Майкова «Игрок ломбера» (1763). Стол с зелёным сукном и углублениями для денег формирует важнейший сдвиг: игра получает специально отведённое место в доме и впоследствии легитимируется как часть дворянского быта. Показательна и двуличность предмета. В присутствии гостей он является игровым пространством, а в обыденности — консолью. Это визуальная метафора того, как игра встраивается в повседневность, не вытесняя её полностью, но и не растворяясь в ней.

Стол ломберный / Середина XVIII века

Если в предыдущих примерах игра представала как вторжение в нормальное пространство (тесная комната, полутёмное помещение), то здесь она получает строго отведённое место. Это и есть первый шаг к «расчёту». Игра становится измеримой, ограниченной поверхностью с разметкой и углублениями для ставок. Азарт не исчезает, но он обретает форму, которую можно контролировать, по крайней мере, пространственно.

Original size 1024x765

Ассамблея при Петре / Литография Руднева / 1866 г.

На картине Чернышева представлена сцена придворного карточного вечера, фигуры за столом, вокруг пространство парадного интерьера. В отличие от тупылевской «Плутовской игры», здесь нет гротеска и подчёркнутой бедности, наоборот, игра вписана в мир мундиров, орденов и сдержанных жестов. Свет ровный, композиция упорядоченная. Игра теперь предстаёт как социальный ритуал, а не как что-то противозаконное.

От азарта к расчёту: карточные игры в России XVIII–XIX веков
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators