В начале XX века в Париже было время перемен, причём масштабных. В 1900-м году проходила Всемирная выставка и город нуждался в принципиально новой транспортной системе. Тогда люди не были готовы к появлению метрополитена, потому что их это пугало, ведь подземный мир казался опасным и чем-то неизвестным. Компания Compagnie du Métropolitain понимала, что входы и выходы метро должны выглядеть очень привлекательно и внушать доверие жителям. Так в 1899-м году был объявлен конкурс, он не принёс ни одной формальной победы ни одному участнику, но заказ получил молодой архитектор Эктор Гимар. Ему было доверено художественное оформление. Его решение было по-настоящему интересным, павильоны и ограждения были в виде растений, которые буквально прорастали из парижских тротуаров.
Тема достаточно актуальная, потому что в проектах Гимара орнамент уже не был как плоское украшение. Намеренная асимметрия, растения и изогнутые линии стали статусом конструктивной основы, они объединили металл и стекло. Также применялись чугунные детали; мастер конструировал модульную систему. Публика воспринимала это как нечто живое и очень органичное. Данная работа отвечает на вопросы о том, как Дефо ризм превратился в объект городской жизни и инфраструктуры, в целый знаковый символ эпохи. Тема очень хорошо вписывается в курс «История и теория стилей и орнамента», поскольку она хорошо демонстрирует переход орнамента из двухмерной плоскости в объемную архитектурную форму и раскрывает механизмы стилизации природных образцов.
Ключевой вопрос: Каким образом органические формы и биоморфный орнамент в оформлении входов в метро Эктора Гимара повлияли на восприятие городского пространства и стали манифестом нового стиля?
Гипотеза: биоморфизм в павильонах Гимара представляет собой не только декоративный приём, но и визуальную технологию, позволившую смягчить вторжение индустриального метрополитена в исторический облик Парижа и превратить утилитарный вход в художественный объект. Орнамент в этом случае выступает визуальным интерфейсом между городом и подземным пространством, а его действенность обеспечивается точной стилизацией растительных прообразов и продуманной цветовой стратегией.
Введение: Принцип отбора материала и Рубрикация
Принцип отбора материала: для визуального исследования я беру только датированные объекты 1899–1913 годов (время активного создания входов), а также архивные фотографии и подготовительные рисунки из музейных собраний (MoMA, Musée d’Orsay, Smithsonian). В основном берут то, где очень хорошо видно структуру орнамента: чугунные завитки, растительные прототипы, цветовые решения.
Принцип: работа строится таким образом, что она идёт от общего контекста к анатомии орнамента, затем к его уже смысловым функциям. Сначала идёт революция «стиля гемар» и общий стиль, и облик входа. Далее уже анализируется структурно самого Патерно: именно растительные прообразы, такие как ландыш, чертополох, «удара хлыста», а также динамическая аси симметрия, а после этого уже цвета и материалы, которые рассматриваются уже как часть биома най стратегии, в завершение, затрагивается инженерии и современников, а также их наследия.
Эктор Гимар. Вход в парижское метро (тип A). Ок. 1900. Расписной чугун, глазурованная лава, стекло. Музей современного искусства (MoMA), Нью-Йорк.
Если посмотреть на фото, то данная конструкция представляет собой не просто вход в метро и какой-то навес, а целую систему сложного инженерного компромисса. Для создания таких павильонов в то время использовался чугун, который специально отливался на специализированных заводах, при этом всём собирался уже на месте. Биоморфные элементы здесь выполняют не только какую-то эстетичную роль, но уже и практическую. По сравнению с серой средой города арка делает её более дружелюбной. Если обратите внимание на опоры, то можно заметить, что они несут реальную нагрузку, при этом они удерживают стеклянную кровлю и одновременно формируют образ огромного растения. Музей современного искусства (MoMA) пишет дома, что эти элементы как «извилистые тропические цветы», а плафоны — как «набухшие бутоны», при этом всём они фактически выполнены из янтаря.
Эктор Гимар. Фрагмент вывески «Métropolitain». Ок. 1900. Эмалированная лава, чугун. Париж.
Центральное место занимает выбор материала. Таблички изготавливали из так называемой глазурованной лавы: глину обжигали и покрывали стекловидной эмалью. Благодаря такой обработке цвет оставался насыщенным, на фото это прекрасно видно. При этом поверхность противостояла сырости и воздействию выхлопных газов. Столь же существенную роль играла типографика: начертание букв создал сам Гимар для нужд метрополитена. С точки зрения дизайна это интересный шрифт, он был очень акцентным. Это даёт основание считать его одним из ранних примеров фирменного шрифта в истории дизайна — он применялся на вывесках и проездных билетах и обеспечивал единство визуального облика.


Слева: ландыш (фотография). Справа: Эктор Гимар. Деталь чугунной стойки. Ок. 1900.
Этот экран помогает понять, в чём состоит биоморфный подход. Как исследователи, так и официальные ресурсы (Sortir à Paris, Éduscol) сходятся во мнении о том, что вертикальные стойки входов — это стилизованный ландыш. Гимар не копировал растение буквально, а всего лишь подверг форму геометризации: мягкие листья убраны, остался жёсткий стебель, который стал несущим элементом. Фонари на верхушках стоек трактуются как бутоны, а их стеклянные части работают и как плафоны. Тем самым подтверждается основной вывод: биоморфизм в архитектуре не сводится к декору — это переложение растительной структуры в инженерное решение.
Эктор Гимар. Чугунный медальон с орнаментом «удар хлыста». Ок. 1900. Чугун. Смитсоновский музей дизайна (Cooper Hewitt).
Этот фрагмент уместно рассматривать как наглядный пример орнамента ар-нуво. Смитсоновский институт характеризует его через сочетание «ажурного растительного мотива» и «мотива удара хлыста». Чем же такой рисунок отличается от классических схем? Античная пальметта или готический трилистник тяготеют к замкнутости и симметрии: их форма как бы возвращается к себе, обретая устойчивость. У Гимара линия ведёт себя иначе — она остаётся разомкнутой, направленной вовне, напряжённой и не замыкается в исходной точке. За счёт этого возникает ощущение непрерывного роста. В теории орнамента подобный эффект называют динамической асимметрией: форма воспринимается живой именно потому, что лишена равновесия. Примечательно, что Гимар пользовался этим приёмом последовательно — от крупных опор до небольших медальонов на ограждениях, благодаря чему орнамент сохранял напряжённость и в малом, и в большом масштабе.
Эктор Гимар. Вход в метро (фронтальный вид). Ок. 1900. Париж.
На первый взгляд орнамент способен производить впечатление беспорядочного, но это лишь кажущееся свойство. В основе композиции лежит жёсткая осевая симметрия: центральный столб, две боковые опоры, парные светильники. Хаотичность проявляется только на уровне частных деталей — там, где завитки лишены симметрии. Такой принцип принято называть «упорядоченной асимметрией»: издалека вход читается как монументальное, почти классицистическое сооружение, тогда как вблизи оно распадается на живые, всякий раз неодинаковые линии. Именно это противоречие и создаёт ощущение «живого организма», который при этом прочно стоит на земле.


Эктор Гимар. Фрагмент чугунной ограды в оригинальной окраске. Ок. 1900. Париж.
В этом проекте цвет решал не только эстетическую задачу. Гимар выбрал зелёно-серую палитру, которая, как отмечает Éduscol, должна была «гармонировать с парижскими деревьями» и позволяла сооружению «раствориться в окружении, уподобившись природному объекту». Перед нами наглядный случай мимикрии: металл окрашивался так, чтобы восприниматься растением. Кремово-жёлтые оттенки эмалированной лавы на табличках вызывали ассоциации с цветами. Таким образом, цветовая стратегия Гимара подтверждала: биоморфизм — это не только пластика формы, но и цветовая среда, «вживляющая» объект в городской пейзаж.
Эктор Гимар. Деталь чугунной панели с органическим орнаментом. 1898–1901. Чугун. Вход в метро (тип A), Париж.
Здесь раскрывается секрет «живой» пластики. Сложные асимметричные детали отливались по выплавляемым моделям. Присмотримся к «лапкам насекомых»: перед нами не просто украшение, а крепёжные элементы. Каждый чугунный «лист» решает утилитарную задачу — соединяет стойки либо поддерживает стекло. Так биоморфизм обретает функциональность: природные формы подсказывают инженеру, как оптимально распределить нагрузку. Éduscol указывает, что мастер «вдохновлялся стеблями и листьями, или лапками насекомых», перенося природные модели в свои произведения.


: Эктор Гимар. Деталь стеклянных ламп («глаза» метро). Ок. 1900. Стекло, чугун. Париж.
Светильники, за которыми закрепилось прозвище «глаза метро», решали и сугубо утилитарную задачу — освещали спуск в тёмное подземное пространство. Гимар остановился на янтарном стекле, чтобы свет оставался мягким и не утомлял зрение. Очертания плафона — не просто «цветок»: по сути это линза, рассеивающая световой поток. Sortir à Paris характеризует такие фонари как «светящиеся луковицы, напоминающие глаза насекомых». В этом случае биоморфизм работает как эмоциональный интерфейс: он переводит страх перед подземельем в любопытство. Вход не отталкивает, а как бы приглашает войти.


Эктор Гимар. Конструкция входа типа A (стандартизированные чугунные элементы). 1898–1901. Чугун. Париж.
Гимар выступал одновременно в двух ролях — художника и расчётливого инженера. Он создал набор модульных деталей, которые соединялись по-разному в зависимости от ширины тротуара. По замечанию MoMA, во всех его проектах применялись унифицированные чугунные элементы, что упрощало изготовление, перевозку и монтаж. Подобный подход стал прорывом в области стандартизации: серийное производство не лишило форму оригинальности. Именно поэтому входы до сих пор читаются как «живые» организмы, хотя состоят из типовых деталей.
Эктор Гимар. Павильон станции Porte Dauphine. 1900. Чугун, стекло. Париж.
Перед нами единственный оригинальный вход третьего типа, сохранившийся на своём историческом месте. Стеклянная кровля, напоминающая крылья стрекозы, выполняет не только декоративную роль: такая конфигурация давала максимум дневного света лестнице и при этом надёжно укрывала её от осадков. Sortir à Paris прямо называет павильон «Libellule» («стрекоза»), поскольку силуэт крыши вызывает в памяти насекомое с расправленными крыльями. Гимар построил сооружение, близкое по образу к оранжерее. Это было осознанное решение: метрополитен должен был восприниматься как символ прогресса и связи с природой, а не как грязь и мрак.


Эктор Гимар. Проект входа в метро. 1900. Бумага, карандаш, уголь. Музей Орсе, Париж.
Этот эскиз показывает, что Гимар работал скорее как скульптор, чем как чертёжник: его интересовали объёмы, а не контурные линии. В рисунке заметны поиски равновесия между симметрией и асимметрией — стебли кажутся беспорядочными, однако подчиняются жёсткой геометрии. Музей Орсе хранит такие работы потому, что они фиксируют момент рождения стиля: путь от наброска к чугунной форме. Перед нами не просто подготовительный материал, а самостоятельное художественное произведение, в котором биоморфная идея ещё только складывается.


Фотография парижской улицы с входом в метро работы Эктора Гимара. Ок. 1900–1910. Архив.





