Николя Буррио

Французский куратор и философ Николя Буррио предлагает искусству реагировать на изменения в мире: сначала — на появление интернета в 90-е, а теперь — на экологический кризис и глобальный капитализм.В теории искусства куратор сегодня — это не просто человек, который развешивает картины по стенам, а полноценный мыслитель, создающий новые смыслы и идеи. Путь французского критика Николя Буррио является яркими примером этого феномена. Он не просто описывал то, что делают художники, а сам создавал правила и концепции, по которым развивалось современное искусство.Николя Буррио изменил подход к созданию выставок:
— Он отказался от идеи, что искусство должно быть изолированным, а картина или скульптура — существовать сами по себе.
— Он заменил классическую модель галереи (стерильное белое пространство, где зритель тихо созерцает объект) новым форматом.
— Для Буррио выставка — это живая площадка для общения, место пересечения социальных связей и «перемешивания» культурных смыслов.
Его термины — от создания островков для общения людей, реляционная эстетика, до экологического осмысления человека, молекулярная антропология, — стали рабочим языком для современных кураторов по всему миру.

Теория Буррио глубоко прагматична: его концептуальный аппарат кристаллизовался непосредственно внутри институциональных экспериментов 1990-х и 2000-х годов.Выставка «Traffic» 1996: архитектура соприсутствия
Реализованный Буррио проект «Traffic» в CAPC Musée d’art contemporain de Bordeaux стал манифестом зарождающегося реляционного дискурса. Куратор собрал авторов, чьи работы принципиально не поддавались традиционному коммерческому и музейному консервированию. Экспозиция была спроектирована как открытое пространство, где физические траектории зрителей, их остановки, коммуникация и замешательство выступали в качестве основного формообразующего материала.Palais de Tokyo 2000–2006: деконструкция музейной рутины
Период содиректорства Буррио и Жерома Санса в парижском Palais de Tokyo стал вехой в истории институциональной критики «изнутри». Кураторы осуществили радикальный демонтаж традиционных музейных конвенций:
— Архитектурный прецедент «голого здания»: Архитектурная интервенция бюро Lacaton & Vassalсохранила сырую, незавершенную бетонную эстетику пространства, превратив его из сакрального «храма искусств» в индустриальный цех, открытый для интервенций.
— Хронополитический сдвиг: Режим работы до полуночи рекрутировал принципиально новую аудиторию, деконструировав буржуазный ритуал дневного посещения музея.
— Концепция непрерывного производства: были упразднены жесткие пространственные и экономические границы между экспозиционной зоной, книжным корнером, рекреационными пространствами и кафе. Все здание функционировало как тотальный реляционный ландшафт.Теоретическая эволюция Буррио: от микроутопий к нечеловеческим агентам
Теоретический проект Буррио разворачивается в рамках строгой внутренней логики, последовательно реагируя на смену глобальных макроэкономических и технологических режимов.

Реляционная эстетика: Интерстиции против тотального отчуждения
В книге «Esthétique relationnelle», 1998 Буррио совершает онтологический переворот, определяя реляционное искусство как «практики, отправной точкой которых является сфера человеческих взаимоотношений». Опираясь на марксистскую оптику, он фиксирует, что поздний капитализм превратил в товар не только материальные объекты, но и человеческое общение. Выставка, в понимании Буррио, должна выступить как интерстиция — социальный зазор временно свободный от законов рыночного обмена.
— Кураторская стратегия: Создание условий для коллективного формообразования. Сдвиг от созерцательной дистанции (например не трогать руками) к интерактивному соучастию.
— Авторы:
Рикрит Тиравания: В культовом проекте untitled 1990 художник превращал белые залы галерей в бесплатные столовые. Еда и межчеловеческая коммуникация становились истинным пластическим медиумом, дезавуируя коммерческую природу искусства.
Феликс Гонзалес-Торрес: Его инсталляции-насыпи из конфет эксплицировали реляционный акт причастия. Зритель, забирая конфету, становился соучастником распределения веса и физического исчезновения тела как аллюзия на угасание партнера художника от СПИДа.

Постпродукция и Радикант: Искусство как ремикс и навигация
В труде «Postproduction» 2002 Буррио фиксирует глобальный избыток знаков. Современный художник больше не является создателем формы ex nihilo, то есть из ничего. Его амплуа — это диджей, веб-серфер или программист. Он берет готовые продукты культуры и перезапускает их в новые семантические контуры.
Эту мысль развивает концепция Радиканта 2009. Буррио противопоставляет модернистскому радикализму, а именно поиску корней, чистоты истоков, «адикантность — биологическое свойство плюща пускать корни по мере движения по поверхности. Художник-радикант — это кочевник, переводящий смыслы из одного локального контекста в другой.
— Кураторская стратегия: Выставка конструируется как сложносочиненный гипертекст.
— Авторы:
— Дуглас Гордон: В видеоинсталляции 24 Hour Psycho 1993 кураторский и художественный жест сливаются. Замедление хичкоковского фильма до 2 кадров в секунду превращает кинематографический нарратив в пространственную, психофизиологическую архитектуру.
— Пьер Юиг и Филипп Паррено: Проект No Ghost Just a Shell 1999–2002, в рамках которого художники выкупили права на персонажа манги Annlee, продемонстрировал превращение коммерческого знака в децентрализованную, коллективно редактируемую платформу.От Экзформа к Молекулярной Антропологии Капиталоцена
Поздние тексты Буррио — „The Exform“ 2016 и „Inclusions: Aesthetics of the Capitalocene“ 2020-2022— выводят его теорию на уровень экологической и постантропоцентрической критики. Буррио отходит от „уютных человеческих микроутопий“ 90-х годов в сторону молекулярной антропологии. Он утверждает, что жесткое разделение на „субъект“, человек, и „объект“ — природа, вещь, лежащее в основе капитализма, привело к экологической катастрофе. Задача современного искусства — зафиксировать соактивность (coactivity) человеческих и нечеловеческих агентов, то есть минералов, растений, цифровых алгоритмов, вирусов.
Кураторская стратегия: Выставка как экосистема, где стираются границы между органическим и технологическим, а куратор выступает исследователем-антропологом.

Критика Клэр Бишоп
критическую еконструкция теории Буррио, осуществляет теоретик Клэр Бишоп в ее канонической статье «Antagonism and Relational Aesthetics» 2004.
Бишоп выдвигает против Буррио три фундаментальных упрека:
1. Иллюзорность микроутопий: реляционные выставки создают зоны комфорта для социально гомогенного сообщества — представителей креативного класса и постояльцев арт-вернисажей. Этот мнимый консенсус маскирует реальное социальное неравенство.
2. Упразднение политического антагонизма: Опираясь на теории Шанталь Муфф и Эрнесто Лакло, Бишоп заявляет, что подлинное демократическое пространство строится не на дружелюбном согласии, а на конфликте и расколе.
3. Эстетическая неразличимость: Буррио упускает из виду критерий эстетического качества отношений, провозглашая любые человеческие интеракции внутри галереи искусством.
В качестве альтернативы Бишоп предлагает кураторский фокус на практиках Сантьяго Сьерры и Томаса Хиршхорна, чьи работы не сглаживают противоречия, а эксплицируют насилие системы, заставляя зрителя проживать этический дискомфорт.Источники
1. Буррио Н. Реляционная эстетика. Постпродукция / Пер. с фр. А. Шестакова. — М.: Ад Маргинем Пресс, Музей современного искусства «Гараж»
2. Бишоп К. Антагонизм и реляционная эстетика /Художественный журнал. — 2005
3. Бишоп К. Искусственный ад. Партисипаторное искусство и политика зрительства
4. Bourriaud N. The Radicant. — New York: Lukas & Sternberg, 2009.
5. Bourriaud N. Inclusions: Aesthetics of the Capitalocene. Berlin: Sternberg Press, 2022.