Во второй половине 1950-х годов в советской литературе возникла так называемая молодёжная, или исповедальная, проза. Её героями стали молодые люди, которые сомневаются, ошибаются, ищут себя и собственное место в жизни. В отличие от идеализированных персонажей предшествующего десятилетия, они говорили живым языком и отражали настроения нового поколения. Важную роль в распространении этого направления сыграл журнал «Юность».
Однако новая литература воспринималась читателем не только через текст, но и через визуальное оформление книг: обложки, иллюстрации и шрифтовые решения. Именно книжная графика стала предметом данного исследования.
В исследовании рассматриваются три автора:
— Анатолий Гладилин — повести «Хроника времён Виктора Подгурского», «Идущий впереди» и другие произведения.
— Василий Аксёнов — повести «Коллеги», «Звёздный билет» и другие произведения.
— Анатолий Кузнецов — повесть «Продолжение легенды».
Визуальный материал включает десять изображений книжных обложек, титульных листов и иллюстраций из советских изданий 1958–1975 годов.
Основная задача исследования — проследить, как художники передавали атмосферу молодёжной прозы средствами книжной графики: через композицию, цвет, рисунок, шрифт и образ героя.
Материал сгруппирован по четырём визуальным стратегиям: метафорический пейзаж, портрет героя, повествовательная иллюстрация и шрифтовая композиция. Отдельно рассматривается влияние журнала «Юность» и переход книжной визуальности в кинематограф и массовую культуру.
Главный вопрос исследования: смогло ли оформление книг передать новую интонацию молодёжной литературы и визуально выразить внутренний мир поколения шестидесятников?
Пейзаж вместо портрета: метафорическая обложка
История молодёжной прозы начинается с Гладилина. Его повесть «Хроника времён Виктора Подгурского» была напечатана в «Юности» в 1956 году, и С. И. Чупринин предлагает считать сентябрь 1956 года датой рождения той «Юности», которую полюбили молодые читатели. Герой повести — выпускник школы, который не поступил в институт и оказался в положении «ни здесь, ни там». Новаторство Гладилина А. О. Большев видит в том, что автор сосредоточивается на частной жизни персонажа, а не на его общественно полезной деятельности; отсюда система ценностей, заметно отличавшаяся от привычной для советской литературы того времени .
Как изобразить на обложке героя, главное событие жизни которого состоит в том, что с ним ничего не происходит?
А. П. Ливанова. Обложка книги А. Т. Гладилина «Хроника времён Виктора Подгурского» (М.: Советский писатель, 1958)
Художник первого книжного издания повести А. П. Ливанова нашла решение, которое и сегодня выглядит смелым. На лицевой стороне переплёта нет ни имени автора, ни названия: они вынесены на тканевый корешок и набраны вертикально. Всё поле обложки занимает рисунок — два тёмных древесных ствола и густая, как сеть, путаница голых ветвей. Стволы срезаны краем переплёта, горизонта нет, и зритель оказывается не перед пейзажем, а внутри него, в чаще, из которой не видно выхода. Единственный цветовой акцент — несколько жёлто-оранжевых листьев, сорванных ветром. Это осень, межсезонье, время между летом школьных экзаменов и неизвестным будущим; иными словами, это точный пластический образ того состояния «подвешенности», в котором живёт Виктор Подгурский.
Показательно и то, от чего художник отказывается. Для прозы о молодёжи начала 1950-х годов типичен был фронтиспис или обложка с портретом героя в «правильной» позе. Ливанова не показывает героя вовсе: вместо сюжета — настроение, вместо персонажа — состояние мира вокруг него. Сдержанная чёрно-белая графика с минимальным цветовым пятном вписывается в общий процесс обновления искусства конца 1950-х годов, который И. Е. Светлов связывает с отказом молодых графиков от декоративной «красивости» и с новым вниманием к выразительности чёрно-белого листа.
В 1962 году «Советский писатель» переиздал «Хронику» вместе с повестью «Бригантина поднимает паруса». Обложка этой книги построена по совершенно иному, но не менее современному принципу.
Обложка книги А. Т. Гладилина «Хроника времён Виктора Подгурского. Бригантина поднимает паруса» (М.: Советский писатель, 1962). Художник не установлен
Поле обложки разбито на четыре прямоугольника, которые чередуются в шахматном порядке: шрифтовые поля (синее и оранжевое) стоят по диагонали, между ними — светлые поля с рисунками. Каждая повесть получила собственный цветовой ключ. Холодный синий отдан московской «Хронике» с её неприкаянностью; рядом — чёрный силуэт городского дома с тёмными окнами и одинокая фигурка на пустом дворе. Тёплый оранжевый отдан «Бригантине»; напротив — таёжная дорога с грузовиком, уходящая вдаль. Само название второй повести отсылает к песне «Бригантина» на стихи Павла Когана, ставшей в конце 1950-х годов своего рода гимном молодёжной романтики, а изображение дороги превращает эту романтику в мотив отъезда, бегства из города «туда, где настоящая жизнь».
Особого внимания заслуживает шрифт. Названия выполнены рисованными узкими буквами со своеобразными пропорциями, а имя автора — факсимильной подписью «А. Гладилин», как будто оставленной от руки. Рукописный элемент на обложке — не случайная деталь: для прозы, построенной как исповедь, подпись служит знаком личного голоса, гарантией подлинности высказывания. Модульная сетка, в которую вписаны рисунок и шрифт, напоминает о конструктивистской традиции, возвращавшейся в советскую книгу в эти годы. И. Е. Светлов пишет о том, что в школе книжных графиков, сложившейся вокруг А. Д. Гончарова в Московском полиграфическом институте, конструктивистские приёмы соединялись с поэтической метафорой; обложка 1962 года — наглядный пример именно такого соединения.
Мотив дороги становится центральным в оформлении сборника «Идущий впереди», выпущенного «Молодой гвардией» в том же 1962 году. В книгу вошли одноимённый рассказ, повесть «Дым в глаза» и та же «Хроника времён Виктора Подгурского». Две изогнутые линии, проведённые широкой кистью, поднимаются от нижнего края обложки к верхнему и читаются как дорога, уходящая за горизонт. Слева её обрамляет тёмный ствол, справа — синие пятна неопределённой формы, в одно из которых вписаны название и подпись автора.
По белому полю рассыпаны брызги синей краски: жест художника оставлен видимым, случайность не скрыта, а подчёркнута. Эта «незаконченность» принципиальна. Обложка не сообщает, куда ведёт дорога и кто по ней идёт, она лишь фиксирует движение. Так же устроены и повести Гладилина: они заканчиваются не итогом, а открытым вопросом.
Обложка книги А. Т. Гладилина «Идущий впереди» (М.: Молодая гвардия, 1962). Художник не установлен
Три рассмотренные обложки объединяет общий принцип: они не иллюстрируют сюжет, а передают состояние — осеннюю неопределённость, тягу к отъезду, движение без цели. Это прямой визуальный аналог лирической прозы, в которой внутреннее переживание важнее внешнего события.
Лицо поколения: герой выходит на обложку
Если Гладилин на обложках своих ранних книг почти всегда «спрятан» за пейзажем, то Аксёнов с первых шагов получил обложки, на которых герой смотрит прямо на читателя. Повесть «Коллеги» была напечатана в «Юности» в 1960 году, а в 1961 году вышла отдельной книгой в «Советском писателе» тиражом 150 тысяч экземпляров; оформление принадлежит художнику Ю. Вечерскому. Это история трёх друзей, выпускников ленинградского медицинского института, которые по распределению отправляются работать — каждый по-своему и каждый со своим представлением о призвании.
Композиционной осью обложки служит огромный красно-оранжевый крест на светлом фоне. Он работает сразу в двух регистрах: это и эмблема медицины, прямо указывающая на профессию героев, и строгая геометрическая сетка, делящая поле на четыре части в духе модернистского плаката. На этом фоне навстречу зрителю идут трое молодых людей в длинных пальто. Они нарисованы широкой, упругой, почти каллиграфической чёрной линией и не залиты цветом: сквозь фигуры просвечивает фон, так что они кажутся не статуями, а стремительными набросками «с натуры».
Художник даёт три разных темперамента. Левый — кудрявый, улыбающийся, с развевающимся шарфом — по-дружески положил руку на плечо товарища. Центральный, ниже ростом, в клетчатом шарфе, смотрит исподлобья, засунув руки в карманы.
Ю. Вечерский. Обложка книги В. П. Аксёнова «Коллеги» (М.: Советский писатель, 1961)
Вечерский решает задачу, которой не знала обложка прежних лет: он изображает не подвиг и не труд, а товарищество, причём товарищество неформальное, с оттенком иронии. Длинные пальто, шарфы, причёски — узнаваемые приметы молодой городской интеллигенции рубежа 1950–1960-х годов, то есть той среды, из которой вышли и герои, и читатели Аксёнова. Трое идут прямо на нас, как в кинокадре, снятом с движения; в этом ракурсе уже заложена динамика аксёновских диалогов с их пикировкой и молодёжным «трёпом».
Название набрано не типографским шрифтом, а размашистым рукописным росчерком, пересекающим крест, — ещё один знак живого, личного голоса. П. Вайль и А. Генис описывают шестидесятые как эпоху, одержимую поиском искренности и неформального человеческого общения, обложка «Коллег» переводит эту атмосферу на язык графики.
Титульный лист того же издания продолжает рассказ. Здесь та же свободная линия, но второй цвет — не красный, а синий, и сцена совсем другая: больничная койка, склонившийся над пациентом врач, женские фигуры у кровати, окно, заштрихованное синим, будто в нём ночь или зимние сумерки.Название повести, подзаголовок и даже издательская формула «Советский писатель. Москва · 1961» написаны от руки синим курсивом, и весь титул воспринимается как страница из записной книжки.
Ю. Вечерский. Титульный лист книги В. П. Аксёнова «Коллеги» (М.: Советский писатель, 1961)
Пара «обложка — титул» работает по законам монтажа: улица и дружеская компания сменяются больничной палатой и первой настоящей ответственностью. Это и есть сюжетная траектория повести — от выпускного вечера к самостоятельной врачебной работе. Художник, таким образом, не просто украшает книгу, а в двух кадрах пересказывает её главный конфликт.
Тот же интерес к герою, но в более драматическом ключе, демонстрирует иллюстрация к повести Гладилина «Дым в глаза». Эта «повесть о честолюбии» (1959) рассказывает историю взлёта и падения студента Игоря Серова, стремительно ставшего знаменитостью в мире большого футбола. Лист разделён на два яруса. Вверху — плотная, почти орнаментальная масса болельщиков: десятки лиц, открытые рты, вскинутые руки. Внизу — футболист в стремительном рывке и поверженный соперник у его ног.
Иллюстрация к повести А. Т. Гладилина «Дым в глаза. Повесть о честолюбии» (1959). Художник не установлен
Контраст между безличной толпой и одиночкой, между восторгом трибун и падением на поле передаёт двойственность славы, о которой говорит название: успех оказывается «дымом», застилающим глаза. Экспрессивный штрих, резкие чёрные пятна и срезанные краем листа фигуры сближают эту иллюстрацию с репортажной графикой, а через неё — с документальной интонацией, которую молодёжная проза ценила не меньше, чем исповедальную.
Наиболее зрелый вариант «портретной» стратегии представляет обложка сборника Аксёнова «Катапульта» (1964), выполненная литовским графиком Стасисом Красаускасом — тем самым художником, который создал знаменитую эмблему «Юности». Крупным планом, почти в натуральную величину, дано лицо бородатого мужчины в шапке-ушанке и меховом воротнике. Он смотрит на зрителя исподлобья, прямо и чуть устало; за его спиной — заснеженные холмы и линия дальнего леса. Рисунок выполнен нервной перовой штриховкой: мех шапки и борода переданы множеством коротких штрихов, а лицо — несколькими точными линиями. Внизу — имя автора, набранное разрядкой, и крупное, тяжёлое, как удар, слово «КАТАПУЛЬТА».




