Как один и тот же глобальный бренд менял язык убеждения при переходе от плановой экономики к свободному рынку в России.
Один и тот же продукт, одна и та же рецептура и почти неизменный красно-синий круг на этикетке — но две совершенно разные вселенные убеждения. На примере бренда Pepsi в позднем СССР и в России 1990-х годов можно буквально увидеть, как смена экономической и идеологической системы перестраивает язык рекламы.В Советском Союзе американский напиток оказался в уникальных условиях плановой экономики и дефицита: ему не нужно было бороться с прямым конкурентом за место на полке или провоцировать потребителя на импульсивную покупку. Встраиваясь в эстетику советской торговой рекламы и общие сценарии досуга, Pepsi говорила на языке стандарта, новизны и коллективного порядка.

«Пепси» с московского завода. (1985)
В 1990-е годы, с распадом Советского Союза и стремительным переходом к рыночной экономике, правила игры изменились за считаные годы. Открытие границ, появление главного исторического конкурента — Coca-Cola — и изобилие новых товаров лишили Pepsi её прежнего статуса уникальной «заграничной диковинки». Чтобы выжить и удержать аудиторию в условиях жёсткой конкуренции, бренду пришлось заново изобретать свой образ в России: отказаться от сдержанной советской русификации и заговорить на языке скорости, поп-культуры, визуального доминирования и личного самоопределения.Однако, это время можно было обозначить «поколением пепси» с доминированием Pepsi в самосознании молодёжи.

Виктор Пелевин — «Поколение 'П'» (1999)
Pepsi не просто как набор графических артефактов или ностальгических образов, а как точный механизм коммуникации и зеркало идеологии коллективизма и капитализма.
В этом исследовании я рассмотрю рекламу Pepsi, сопоставляя советский период (включая его диалог с традиционной советской рекламой напитков) и рыночный перелом 1990-х годов, где мы (мой читатель и я) проследим этот сдвиг через 4 ключевых параметра:1) Задача коммуникации: от легитимации товара и информирования в плановой системе — к борьбе за долю рынка и внимание зрителя.2) Образ потребителя: от обобщённого коллективного «мы» (спортсмена, горожанина, отдыхающего) — к индивидуальному «я» и праву на личный выбор.3) Визуальный код и типографика: от кириллической этикетки по советскому стандарту — к глянцевой латинице, клиповой динамике и повсеместной цветовой узнаваемости.4) Коммуникация: от камерного, регламентированного присутствия в витринах и точках продаж — к повседневной экспансии в городе и в телеэфире.Наблюдая за тем, как один и тот же знак меняет свою интонацию, ритм и масштаб, мы увидим, как экономическая система буквально переписывает визуальный язык повседневности — превращая напиток из части общего, понятного мира в инструмент личного выбора и символ новой эпохи.
Рубрикация
- Концепция
- Pepsi в СССР: история попадания западного бренда в плановую экономику.
- Упаковка и логотип: «свой» среди чужих.
- Сравнение с советской торговой рекламой (Союзторгреклама).
- Образ коллектива и общий досуг.
- Поздние 1980-е: старый язык утратил силу — новый ещё не появился. . Капиталистическое общество . Итог
Pepsi в СССР: история попадания западного бренда в плановую экономику.
24 июля 1959 года Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев и вице-президент США Ричард Никсон торжественно открыли Американскую национальную выставку в Москве.После церемонии открытия Н. С. Хрущев и другие советские руководители в сопровождении Ричарда Никсона осмотрели экспозиции выставки, в том числе и стенд Pepsi-Cola Company, которую представлял вице-президент по международным операциям Дональд Кендалл, вспоминавший позднее: «Вечером, накануне открытия выставки, в американском посольстве в Москве был обед. Я признался Никсону, что у меня большие проблемы дома, и сказал: „Мне очень нужно, чтобы у Хрущева в руках оказалась пепси, иначе мне несдобровать“. Никсон ответил: „Не беспокойтесь, я подведу его к вашему киоску“.
Никита Хрущев (слева) пробует Пепси на Национальной выставке США в Москве. За ним следят вице-президент США Ричард Никсон (в центре) и Дональд Кендалл (справа). (1959)
Вице-президент США выполнил свое обещание — подвел советского лидера в экспозиции Pepsi-Cola Company, где Дональд Кендалл угостил Хрущева напитком Pepsi-Cola под объективами кино- и фотокамер многочисленных иностранных журналистов. Фотографии советского лидера Н. С. Хрущева, пьющего пепси-колу, обошли все газеты мира, за исключением СССР.Популярность американской выставки была огромной — ее посетило около 3 миллионов человек, многие из которых смогли выпить по стаканчику бесплатной пепси-колы. Однако через короткое время отношения между СССР и США вновь обострились и Pepsi-Cola Company не смогла развить свой успех.
Исторический вход: бартер вместо конкуренции.
Позднее, к 1970 м, отношения СССР и США вновь потеплели и вопрос обсуждения поставки «западной газировки» поднялся вновь.
Коллекция бутылок русской водки, выставленная в Советском торговом центре в Новом Южном Уэльсе, Австралия. (1977)
Главной проблемой в сделке были деньги. Советские рубли были бесполезны на международном уровне — как и доллары внутри СССР. Но Кендалл был и к этому готов. Перед поездкой он посоветовался с бывшим американским послом в СССР Льюэллином Томпсоном. «Томпсон говорил мне: „Если хочешь иметь с ними дело, нужно забыть о прямых денежных сделках. Только бартер. Нужно предложить им пепси в обмен на русскую водку“», — вспоминал Кендалл. Еще почти два года ему пришлось обхаживать министра пищевой промышленности и его коллег из союзных республик, устраивать им турне по Штатам и Канаде.Наконец 16 ноября 1972 года Pepsi объявила о продаже со следующего года в СССР своей газировки. В обмен компания получила эксклюзивные права на продажу в США водки «Столичная».
Упаковка и логотип: «свой» среди чужих.
Бутылка «Пепси-кола» (1974)

Бутылка «Pepsi-cola» (1977)

Обе пепси очень похожи, но подчиняются «разным правилам игры».На зарубежном образце этикетка говорит на языке самого бренда и коммерческого оборота — латиница, объём, возвратная тара, пластика стекла, которая ловит свет и работает на привлечение взгляда.Рядом с ней советская бутылка выглядит иначе: её фирменный круг остаётся на месте, но вокруг него вырастает плотная рамка служебных пояснений и привычных ориентиров.
Кириллица, упоминание технологии розлива, призыв пить охлаждённым и пометка о цене превращают западный символ в понятный, легитимный объект советского обихода.
Бренд не стирает свою узнаваемость полностью, но проходит через перевод на местный код доверия. В одном случае упаковка действует как прямой коммерческий сигнал, а в другом — как аккуратное встраивание «чужого» продукта в знакомый порядок, где новизна сочетается с предсказуемостью и нормой.Именно эта тонкая граница между «своим» и «пришедшим извне» делает бутылку точным визуальным свидетельством того, как бренд приспосабливается к иной экономической логике.
Сравнение с советской торговой рекламой.
«Байкал» газированный напиток — Союзторгреклама (1985)

Этот видеоролик, прежде всего, представляет «Байкал» как что-то родное и привычное, показывая знакомую ситуацию спешки на поезд. Он адресует советскому человеку понятные эмоции, которые нужны в ситуации стресса — возможность отдохнуть от суеты и насладиться моментом. Это акцентируется ситуацией с поездом, когда мужчина с вещами бежит и хочет мысленно быстрее вернуться в зону комфорта.Также «Байкал» не вызывает множество мыслей из-за названия, так как он относится к озеру Байкал (оно изображено на картинке), которое знает каждый гражданин.Поэтому напиток выполняет простую и понятную функцию, заложенную партией: охлаждать и наслаждаться моментом употребления.
«Пепси-кола» торговая марка — Союзторгреклама (1987)

А здесь, напротив, изображается невозможная ситуация реального «моста с западным миром» — максимально незнакомая советскому гражданину, незнающему до этого, как люди живут там. В видеоролике показывается вариант наслаждения так, как делают это иностранцы из рассказов Шахерезады. Впервые сама система разрешает гражданам вкусить этот чуждый мир.Однако, авторы специально используют восточные мотивы, потому что показ капиталистического мира с одобрительной стороны всё-ещё под запретом, почему подменяют это рассказами Шахерезады, которые не имеют прямой связи с ним, но относят туда (перебещики). Проще назвать импорто-замещением западной жизни.В отличие от агрессивной капиталистической рекламы конца 1990-х, в советском эфире «Союзторгреклама» подавала «Пепси-колу» в рамках спокойной, упорядоченной культуры потребления — как качественный, современный напиток, встроенный в легальный обиход, а не как инструмент борьбы за долю рынка или символ индивидуального превосходства.
Оба ролика «Союзторгрекламы» демонстрируют, что в середине–второй половине 1980-х реклама напитков в СССР выполняла функцию упорядоченного знакомства и культурного встраивания, а не жёсткой конкурентной убеждающей атаки. «Байкал» (1985) закрепляет образ полезного, бодрящего и «своего» напитка в контексте отпуска и движения, а «Пепси-кола» (1987) предстаёт как легитимированная торговая марка внутри государственной системы.
Лишь немного позже — с выходом западных музыкально-звёздных роликов на рубеже десятилетий и переходом к рынку 1990-х — реклама Pepsi начнёт продавать не просто допущенный к быту продукт, а эмоции, скорость и индивидуальную идентичность.
