Концепция
В истории модной фотографии — сюрреализм рассматривается как способ говорить о внутренней тревоге, искусственно взращённой красоте, абсурдных телесных трансформациях — это язык, который фэшн-фотография позаимствовала и вывела с картин в глянец. Если в 1920-х Мэн Рэй дизмонтировал привычки зрения («Noire et Blanche», 1926), то спустя сто лет Тим Уокер (Vogue, Love, W Magazine) превращает моду в театр сновидений и скрытых смыслов.
Мотив странного, «неестественного» в фэшн-фото всегда появляется на изломе эпохи — от депрессий между мировыми войнами до цифровых будней 2020-х. Сегодня, когда реальность всё менее однозначна, тяготение к сюрреалистическим кодам растёт. Мода снова предлагает зрителю загадку вместо ответа, тревожный сон вместо рекламного глянца, предлагая разгадать новый визуальный язык.
Вдохновлённая классиками супрематизма, дадаизма, раннего кино (Бунюэль, Эрнст, Дали), модная фотография сливает реальность с абсурдом. Уже у Мэн Рэя или Ирвина Пенна многозначный реквизит становится маркером «второго дна». Ги Бурден через провокационную игру с фрагментами тела и цветом деконструирует женскую привлекательность, а Тим Уокер делает привычные предметы героями алогичных сюжетов.
Эта линия, проходящая сквозь десятилетия, не только соединяет разные эпохи — она обнажает внутреннюю нелогичность самой моды, её зависимость от тайных смыслов и визуальных аномалий.
В этом исследовании я хочу проследить, каким образом мотивы сюрреализма преображали язык глянца на каждом историческом этапе — какие визуальные приёмы и смыслы отрабатывал Мэн Рэй, как их радикализовал Ги Бурден, что унаследовал Тим Уокер и куда движется новый цифровой глянец
Принцип отбора материала:
К каждой эпохе выбраны ключевые авторы и их работы, в которых мотивы сюрреализма становятся видимыми: эксперименты с фрагментацией тела, алогичностью пространства, театрализацией съёмки, абсурдными аксессуарами или тревожной палитрой. Отдельно рассматриваю работы, где эти элементы стали массовым визуальным трендом.
Принцип рубрикации:
1. Мэн Рэй: истоки сюрреализма в модной фотографии (1920–30-е); 2. Ги Бурден: эпоха тревожности (1970–80-е); 3. Тим Уокер: возрождение визуального абсурда (2000–2020-е); 4. Цифровой сюрреализм: новые медиа, искусственный интеллект и странности сегодняшних дней.
Исследование делится на четыре раздела — по хронологическим сдвигам
Ключевой вопрос: каким образом мотивы сюрреализма трансформировали язык модной фотографии на разных исторических этапах, и почему в наши дни мы вновь возвращаемся к этому приёму?
Моя гипотеза заключается в следующем:
мода вновь обращается к мотивам сюрреализма как к способу выжить в мире глобальных перемен (социальных, политических, технологических), нестабильности и потерянности.
Через тревожность, скрытые смыслы через детали глянец учится не только провоцировать, но и сигналить о новых реалиях общества.
Цель: показать, как трансформировался сюрреализм в модной фотографии с истоков до наших дней
1. Мэн Рэй: истоки сюрреализма в модной фотографии (1920–30-е)
Американский и французский художник и фотограф, один из лидеров дадаизма и сюрреализма. В 1920-е поселился в Париже, снимал для Vogue и Harper’s Bazaar. Был первым, кто целенаправленно внедрил авангардные эксперименты и «странность» в коммерческую модную фотографию.
Главные приёмы, определяющие его влияние на модный глянец:
— изоляция образа и странный реквизит: модели часто помещены в минималистичный фон, основное внимание — на лице, руках или аксессуаре; — фрагментация и маска: тело часто представлено отдельными частями, лицо превращается в «объект», не чувствуется индивидуального характера; — искажение за счёт техники: Соляризация, фотограммы (rayographs), игра с экспозицией, резкий свет — фотография выглядит «нереально»; — абсурд, тревога: реквизит или поза всегда выбивает зрителя из равновесия — кадр не про гармонию, а про тайный конфликт или аномалию.
«Noire et Blanche». 1926. Vogue Paris
«Le Violon d’Ingres». Éditions «Littérature». 1924
Glass Tears». 1932. журнал «Minotaure»
«Woman with Long Hair» (Lee Miller). 1929
Vogue Paris. 1925
«Maar en profile», 1931
«Portrait of Nancy Cunard», 1926
У Мэн Рэя задача не в том, чтобы приукрасить, а в том, чтобы сбить зрителя с толку и вывести его из зоны комфорта. Его снимки разрушают ожидания от женской красоты: вместо гламурности — эффект тревоги, странности, непонятия, что именно изображено перед тобой
2. Ги Бурден: эпоха тревожности (1970–80-е)
Французский фотограф, культовая фигура моды 70–80-х. Работал для Vogue Paris, Harper’s Bazaar, рекламы Charles Jourdan. Первый, кто превратил модную съёмку в тревожный, театрализованный спектакль: его снимки про излом, фобии, табу и атмосферу опасности.
Главные приёмы, повлиявшие на глянец:
— Абсурдные и тревожные ситуации: сюжетная фотография, где персонажи будто застигнуты во внезапном акте; — фрагментация и изоляция: тела часто поданы частями — нога из багажника машины, руки без лиц; — цвет и свет как приём тревоги: яркие, сдвинутые палитры, жёсткие тени, контраст.
Vogue Paris, май 1970
Vogue Paris, июнь 1972
рекламная кампания для бренда Charles Jourdan, 1978
кампания для бренда Charles Jourdan, 1978
рекламная кампания для бренда Charles Jourdan, 1979
«Charles Jourdan, Foot in Sink», 1974
У Бурдена нет задачи продать одежду или подчеркнуть модель — он использует визуальный язык моды, чтобы шокировать, нарушить границы и оставить у зрителя ощущение тревоги, небезопасности
3. Тим Уокер: возрождение визуального абсурда (2000–2020-е)
Британский фотограф, ключевая фигура фэшн-фотографии 2000–2020-х. Снимает для British Vogue, LOVE, W Magazine, GQ, выставляется в V&A и Somerset House. Его работы — это возвращение визуального абсурда, снов и сказки в модный глянец, но уже в цифровую эпоху.
Главные приёмы, определяющие влияние на модную фотографию:
— инсталляция и театрализация: ощущение театральности, сказки, сна; — тонкая грань между красивым и уродливым: гротескные детали; — омажи: любит обращаться к классике; — световая гамма: использует яркие, контрастные цвета, которые смотрятся «игрушечно», на грани китча; — искажение пропорций и масштабов: нарушена привычная логика пространства; — абсурд, детскость: ощущение наивности, но тревога прорывается через детали.
W Magazine, October 2010
Moon Karen Elson and Atlas, 2013
«W» magazine, 2013
W Magazine, December 2012
W Magazine, Volume Four 2018
W Magazine, Volume One 2019
Love Magazine, 2020
В его фотографиях привычное и нереальное сплетаются — зритель никогда не знает, чему верить. Мода у Уокера — это игра, тревожная сказка, в которой нет однозначного ответа
4. Цифровой сюрреализм: новые медиа, искусственный интеллект и странности сегодняшних дней
Сфера, где границы между фотографией, иллюстрацией и искусственным интеллектом почти стерлись, поскольку классический фотоаппарат теперь конкурирует с нейросетями и digital-графикой.
Сегодня это смешанный пласт: digital-художники, фэшн-фотографы, нейросети, мобильная постобработка и модный глянец.
Главные приёмы:
— коллаж, генерация и фильтр — детали перетекают друг в друга, нереалистичность, ощущение сна; — нарушение анатомии за счёт софта — полуразмазанные лица, лишние конечности, дополнительные глаза и т. д.; — гипертрофия и абсурд — теперь можно делать что угодно, совмещая съёмку и ИИ; — тревога — кадр заставляет усомниться, «реально» ли перед тобой изображён человек — растёт ощущение зловещей долины; — искусственные текстуры — кожа либо похожа на пластик, либо нереально детализирована, фон — 3D-рендер; аксессуары — генерированы или смоделированы.
«Faces», Takamasa Honda, PLAIN Magazine, 2020
«Twin Earth’s Future Couture», French Cowboy (Mia Macfarlane и Julien Crouïgneau), IRK Magazine, 2020
Spring Awakening», Solve Sundsbo, 2021
«A Stroke of Sheer Surrealism», Richard Burbridge, V Magazine, 2022
«Echos of Reverie», Jamie Lee, KALTBLUT Magazine, 2025
У цифрового сюрреализма задача не разоблачить или шокировать, а полностью «расплавить» привычную модель глянца: теперь фотография — это совместимость данных, образа и фантастики, который провоцирует вопрос о том, что такое красота, норма, идентичность и сам человек в визуальной культуре будущего
Заключение
История модной фотографии показывает: мотивы сюрреализма в ней возникают и усиливаются всегда на сломе эпох — когда ощущается тревога, неопределённость, потеря прежних ориентиров. Мэн Рэй впервые ввёл фрагментацию, абсурд и тревогу в визуальный язык глянца, Бурден радикализировал эти приёмы, а Уокер перевёл их в театральность, абсурд и двусмыслие.
Цифровая эпоха лишь усилила странность: теперь границы реального и нереального окончательно размыты, а кадр становится зоной эксперимента.
Всё исследование доказывает: мода обращается к сюрреализму не ради эффекта, а как к способу отразить внутренние и внешние кризисы. Это язык тревоги и поиска нового порядка, когда старые формы перестают работать.
