Исполнение повседневности

Проект исследует автоматизм поведения в городском пространстве. Вслед за Мишелем де Серто я различаю стратегию, то есть правила, которые пространство задаёт пользователю (турникет, расписание, поручень), и тактику, то есть способ, которым пользователь к этим правилам приспосабливается. Автоматизм — это тактика, пережившая свой момент: застыв в теле, она больше никого не обманывает и никого не освобождает — она исполняется.В автоматическом жесте правило и приспособление к нему уже неразличимы, и отсюда возникает центральный вопрос проекта: кому принадлежит такое действие — городу, который его предписал, или телу, которое его выполняет?Отправной точкой стало наблюдение за микродействиями в метро: рука держится за поручень в неудобной позе, хотя могла бы его отпустить; сидящий приподнимается при входе другого раньше, чем успевает что-либо решить; пассажиры на платформе встают там, где откроются двери… Эти действия не осознаются теми, кто их совершает, ни окружающими. Выученнось здесь является следствием того, что Анри Лефевр называет дрессировкой, когда тело через повторение усваивает внешний ритм и начинает воспроизводить его как собственный.Так автоматизм становится незаметной формой власти, потому что перемещается внутрь тела. Проект делает его видимым с разных сторон. Видеоработа с исполнителями обращается к коллективному телу: к норме, которую разделяют многие и которая держится на общем ритме, а не на решении каждого. Фотографическая серия обращается к ожиданию как к общему жесту: длинная выдержка стирает идущих, и на платформе остаётся видимым только порядок, в который тела выстроились сами.

В видеоработе я обращаюсь к автоматизму коллективного тела, чтобы показать: выученные городом жесты держатся не на правилах и не на решениях отдельных людей, а на общем ритме — подчинении, которое стало телом и в котором приказ уже не слышен, осталось только исполнение.

Метод строится на наблюдении: я собираю микродвижения людей в городском транспорте — хватку поручня, крен на торможении, привставание при входе другого — и составляю из них партитуру. Исполнители получают её как задачу, а не образ, и осваивают многократным повторением, пока последовательность не перестаёт требовать внимания: репетиция воспроизводит саму дрессировку.Работа является двухканальной, фиксируя два состояния одного автоматизма. В левом канале каждый исполнитель живёт в собственной петле — жесты расходятся и случайно совпадают, как в вагоне. В правом те же движения выполняются в унисон, строем: рассеянная выучка собрана в парад, которого никто не объявлял.

В фотосерии я работаю с автоматизмом поведения как со знанием, которое тело хранит, не зная об этом. Она представляет собой съёмку мест ожидания в метро на разных станциях. Люди на платформе и на эскалаторе стоят по выверенной сетке, хотя её как таковой не существует. Длинная выдержка размывает тех, кто идёт, и оставляет резкими тех, кто занял своё место.

Через расстановку тел работа исследует момент, когда невидимая инфраструктура проявляется только через ожидание, и показывает, что город существует в телах раньше, чем появляется в пространстве.