«Интимные» темы в канадской анимации (1960 — нач. 1990-х)

1. Концепция
2. Важные кадры рассматриваемых анимационных работ: — Syrinx (Ryan Larkin, 1965) — In a Box (Eliot Noyes, Jr, 1968) — Walking (Ryan Larkin, 1968) — Population Explosion (Pierre Hé bert, 1968) — To See or Not to See (Psychocratie, Bretislav Pojar, 1969) — Doodle Film (Donald Winkler, 1970) — L’ oeil (Viviane Elnecave, 1972) — Le comportementde l’enfant, c’est vous 1972 — Happiness Is (Clorinda Warny, 1972) — Chaque enfant (Eugene Fedorenko, 1979) — Le rejeton (Martin Langlois, 1981) — George and Rosemary (Alison Snowden & DavidFine, 1987) — Ren contre de certains types (Robert Awad, 1989) — Strings, 1991 — No problem, 1992 — Two sisters, 1992 — Le chapeau / A Feather Tale, 1992
3. Вывод
4. Библиография
5. Источники изображений

Уникальность канадской анимации в том, что Национальный совет по кинематографии Канады (National Film Board of Canada (NFB) — исполнитель государственной политики) приблизительно в 1940-е годы начал спонсировать производство анимационных фильмов. В первую очередь, конечно, это было вызвано причинами пропаганды в период Второй мировой войны [1] и фильмы соответствовали государственному запросу того времени.

Созданная в послевоенное время, анимация продолжала поднимать гражданско-социальные темы, появлялись исторические и образовательные работы. Чёрно-белые визуальные решения быстро сменились цветом. Ценной составляющей этого времени стали эксперименты, вроде «Now Is  the Time» и других, где происходило исследование материала для создания анимации активнее, чем нарратив в кадре. Талант Нормана Макларена в изучении методов анимации зародил пикселяцию как направление. Можно сказать, что „Neighbours“ и „A  Chairy Tale“ стали предвестниками новых сюжетных линий, если их фильмы рассматривать как анимационные. Эти истории уже говорят о чувствах [2](прим.: соседей и стула соответственно).

Параллельно в конце 1940-х — начале 1950-х художники-аниматоры прочувствовали вкус cartoon modern, что тоже, визуально, можно назвать экспериментом. Модернизм стал важной частью анимационного мира.

Однако, десятилетие 60-х также отличается экспериментами учеников Нормана Макларена, соответственно, чувствуется преемственность стилей — это игра с материалами, образами, нетотальная визуализация сюжета.

Яркие 1960-е с лозунгами за «мир и любовь» коснулись нарративно и анимационных работ, и повсеместно породили в культуре много новых тенденций, в том числе, на темы чувственности, открытости, появляются также сюжеты в направлении борьбы за экологию.

Культурными изменениями состоялись сначала эксперименты, к которым, например, можно отнести работы Района Ларкина. Тенденцию на открытость, после расцвета и увенчания модернисткой визуальной эстетики приобрели фильмы про любовь, познание внутренних чувств, личных границ, мироощущение, «рамок нормальности».

После 60-х как будто сформировались какие-то новые бунтарские независимые нарративы. Посмотрите на кадры фильма «Population Explosion» (Пьера Геберта, 1968): несмотря на то, что это фильм, сделанный по „государственному“ заказу, относящийся к социальному кино, тут присутствует и модернистская эстетика (которая уже переживала спад, а её главный представитель в лице UPA пришёл к закрытию), в кадрах анимации присутствуют яркие детали „истории человечества“, включая сцены насилия (в художественной обработке). Здесь тоже чувствуется направленность взглядов на „нормальность“ и „личные границы“.

В 1970-е с новыми сюжетами и аллегориями, формируется впечатление некоторой формы артхауса или психоделики.

Фильмы «To  See or  Not to  See"/ «Psychocratie» (Bretislav Pojar, 1969), «Just a  Little Love Song» могут показаться странными и жестокими на первый взгляд, но они, как и «Le  comportementde lenfant, cest vous» и „Happiness Is“ говорят о совсем другой любви: между родителем и ребёнком. Дети и родители тоже подвергаются испытанием отношений. То, что на первый взгляд идиллия — очень хрупкий (опущ.: божественный) подарок по своей сути. Контрсубъективное восприятие ребёнка может заставить ребёнка приводить к разным позициям в этих отношениях. Добиться простой ласки, любви и понимания, ему может быть сложнее даже, чем взрослому со взрослым.

В такой любови, о которой пели Битлз, в затяжном ленноновском скрипучем «Girl» , в свободе страсти, близости, секса у молодых бунтарей родителей хиппи-активистов могли родиться дети и, возможно, им пришлось бы по вкусу „Le  comportementde l’ enfant, c’ est vous»

Когда влюблённость и юность уже проходит, а вы вдруг обнаруживаете, что стали счастливым обладателем семьи, а может даже уже разлучились, но за время пути повзрослели, возможно, «зацепить» уже смогут фильмы на более глубокую тему: отверженность или кризисы отношений

1980-е определённо можно отделить: анимационная индустрия делится на студии, каждая из которых борется за зрителя в субботнее утро. В начале десятилетия у «Диснея» — кризис, появляются фильмы на более взрослые темы, чтобы смотрели не только малыши, но и взрослые и подростки. Художественные стили уже поставлены, выпуск налажен, а единичные авторы, которым не поддаётся такая жёсткость стилей уходят в International Rocketship.

Если наблюдать за историей канадской анимации, можно увидеть, как начинают кричать 80-е, бурно приближающие индустрию к технологическим изменениям: разделение студий на команды под проекты, приоритет компаний к «дешёвому» телевизионному производству, поставленному на поток, с соответственно, ухудшающимся качеством. И в этой страсти технологий, анархизма и творческой ценности кино «рождается» International Rocketship. Фильмы волюнтарного «приюта» аниматоров отличает дерзость. Откровенные истории, сцены. Если кто-то из художников этой студии и слышал когда-нибудь о том, что не бывает абсолютной свободы, то он бы обязательно привёл в пример бы свою работу и трудно было бы придумать аргумент в противовес этому. IR  отличался тем, что фильмы создавали несколько аниматоров по своему собственному стилю и трактовке истории. Единым были либо ключевые начальные и конечные кадры фрагментов, отданных в работу, либо музыкальное сопровождение, на которое следовало бы сделать отрывок. Это было тем самым конвейерным типом фордовского производства, но только более гуманным и трепетным по отношению к таланту художников. И каждый художник отдельно был указан в титрах. Чуть позже темы о которых забавно как для целевой аудитории подростков «прикалывались» творчески аниматоры перерастут в кричащие, трагичные, даже душераздирающие темы вроде The Hat (1999). Но NFB не поддастся этому влиянию. Канадскому совету по кинематографии до сих пор под силу сохранять пользу нарратива и красоту художественного подчерка. Более того, эти фильмы получают Оскар и остаются положительным примером, как мир аниматоров может гармонично сосуществовать с государством.