Концепция

Слайды с нарисованной формой волны для машины Oramics
На стеклянном слайде мы видим отрисованную от руки волну. Дафна Орам рисовала такие волны для машины Oramics, которая превращала их в тембр. Принято считать, что Oramics позволяла рисовать звук напрямую, а машина лишь переводила рисунок в звучание. Такая трактовка умалчивает о важности прослушивания в работе композитора. Инженерная история машины, описанная Питером Мэннингом в The Oramics Machine: From vision to reality и Томом Ричардсом в Oramics: Precedents, Technology and Influence, касается слушания композитора только мимоходом, и именно этот пробел определил мой выбор темы.
Как поменялся слух композитора, когда звук стал синтезироваться при помощи рисунка?
Рисунок сделал слушание не прямым, а другим. Звук разобран на параметры. Форма волны рисуется на слайдах, высота записывается кодом, а громкость, вибрато и реверберация идут по отдельным дорожкам 35-мм плёнки. Композитор сначала «слышит глазами» по схеме и проверяет результат ухом только тогда, когда высохнет краска и плёнка пройдёт через машину. Джонатан Стерн назвал бы это техникой слушания (audile technique), то есть навыком, который формирует инструмент. Сама Орам говорила о машине языком «жизни звука». Он близок к аудиовизуальной литании (audiovisual litany) — мифу о «живом» слухе и «холодном» зрении. Главный предмет работы — расхождение между её словами и практикой. Понятия Стерна придётся переносить с поправкой: его книга «The Audible Past» посвящена воспроизведению звука на рубеже XIX–XX веков, а не синтезу 1960-х.


Дафна Орам, Грэм Ренч — Звуковой генератор Oramics
Цель — на визуальном материале показать, как рисунок и электроника изменили сочинение и слушание, и проверить, работают ли понятия Стерна для рисованного синтеза. Материал должен показывать связь между рисунком и слушанием. Это слайды, плёнки, схемы из книги Орам, фотографии Орам за пультом, сама машина в Музее науки, фильм Ауры Сатц и записи музыки Орам. Фотографии я рассматриваю как постановку, а не как иллюстрацию, биографию же оставляю за рамками.
Главы идут от предмета к практике и словам: генеалогия рисованного звука, устройство машины, процесс работы, тексты Орам и то, как Oramics смотрят и слушают сегодня. Главы опираются на понятия Стерна: тимпаническая функция (tympanic function), то есть устройство записывающих аппаратов по образцу барабанной перепонки, затем техника слушания, критика литании и сонификация, то есть превращение незвуковых данных в звук. Опираюсь я на музейные и архивные описания, книгу Орам, воспоминания инженера Грэма Ренча (одного из создателей Oramics) и научные статьи.
Откуда берётся рисованный звук
Историю Oramics обычно начинают с осциллографа. По Мэннингу, в 1944 году Орам увидела звук на его экране и спросила, нельзя ли нарисовать график и получить из него звук. Ричардс относит этот эпизод к её поздним воспоминаниям.

В ушном фонавтографе Белла и Блейка 1874 года звук принимало человеческое среднее ухо, а штифт записывал колебания на стекле. На этом примере Стерн объясняет тимпаническую функцию (tympanic function): принцип преобразователей, которые по образцу барабанной перепонки превращают звук во что-то другое и обратно. Здесь звук становится следом, предназначенным для глаза.


Первоначальный прототип ушной фонавтографа / Установка барабанного и косточкового механизма в структуру среднего уха
В начале 1930-х направление сменилось на обратное. Рудольф Пфеннингер изучал, как выглядят тоны на осциллографе, рисовал их кривые на бумаге и переснимал на звуковую дорожку.
Рудольф Пфеннингер в лаборатории с рисованными звуковыми полосами 1932


«Фотографии звуковых волн» — фонографическая запись вокального секстета из оперы «Лючия ди Ламмермур» с оркестровым сопровождением. Опубликовано в журнале «The Science of Musical Sounds» 1932
В СССР Арсений Авраамов собирал дорожки из нарисованных орнаментов, Николай Воинов вырезал их из бумаги, а Евгений Шолпо построил вариофон. Теперь сначала появляется след, а звук рождается из него, и только после того, как рисунок перенесут на плёнку. Промежуток между рисованием и слушанием существовал задолго до Орам.
Николай Воинов вырезает звуковые дорожки из бумаги. Скриншот из документального фильма «Рисованный звук» (Drawn Sound), «Соузкиножурнал» № 28 1933


Первая коллекция нарисованных орнаментальных звуковых следов, созданная Арсением Авраамовым 1930
Мэннинг пишет, что ближе всего к методу Орам был синтез Шолпо, о котором она, по всей видимости, не знала. Новое у неё он находит в предложении 1957 года, где звук разделён на отдельные плёнки для громкости, атаки, высоты и окраски.
Звуковой генератор Oramics Ренч называл «осциллографом, работающим наоборот»: фотоумножитель заставляет точку на трубке следовать нарисованной линии. Преобразователь здесь подражает уже не перепонке, а взгляду, который следит за линией. Рисованная волна существовала до Орам, а её собственный вклад — разделение звука на отдельные рисунки для каждого параметра.
Какую теорию звука рисует интерфейс Oramics
На магнитной ленте нельзя было изменить высоту, не изменив темпа, а увидеть записанный звук было невозможно. В Oramics звук стал видимым и при этом распался на составляющие.
Слайды с нарисованной формой волны для машины Oramics 1966
У каждой части свой носитель. Формы волны нарисованы на стеклянных слайдах, высота записана кодом на 35-мм плёнке, а громкость каждого тембра, вибрато и реверберация идут по отдельным дорожкам. Список критериев, который Орам составила в 1961 году (тембр, высота, динамика, вибрато, реверберация), почти совпадает с набором этих дорожек. Получается, что сначала появилась теория звука как суммы независимых параметров, а уже потом машина, построенная по ней.
Первоначальный проект Дафны Орам для Oramics 1957
Громкость и вибрато рисуются кривыми, а высота записана кодом: числом в герцах, которое держится до следующей команды. Параметр, сильнее всего связанный с мелодией, оказался в этом интерфейсе самым абстрактным. Свои коды высоты Орам называла «невмами». Средневековые невмы, как в Кантатории из Санкт-Галлена, показывают движение мелодии без точной высоты. Невмы Орам задают точную частоту, но о движении голоса ничего не говорят. Почему она выбрала это слово, источники не объясняют.


Дафна Орам, Грэм Ренч. Звуковой генератор Oramics 1966 / Дафна Орам за работой на Oramics 1970
Лента из системы при этом никуда не делась. Каждая линия записывалась на многодорожечный магнитофон, так что параметры видны на плёнке, а пьеса целиком существует только на ленте, которую увидеть нельзя.
Стерн пишет о «пластичности» (plasticity) звука, то есть о том, что и звук, и способы его слушать податливы. Интерфейс Oramics закрепляет одну форму этой податливости: звук как пучок отдельных линий.
Процесс работы и техника слушания






