Original size 1132x1589

Дафна Орам, Oramics и слушание через оптику Джонатана Стерна

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

Original size 1485x1017

Слайды с нарисованной формой волны для машины Oramics

На стеклянном слайде мы видим отрисованную от руки волну. Дафна Орам рисовала такие волны для машины Oramics, которая превращала их в тембр. Принято считать, что Oramics позволяла рисовать звук напрямую, а машина лишь переводила рисунок в звучание. Такая трактовка умалчивает о важности прослушивания в работе композитора. Инженерная история машины, описанная Питером Мэннингом в The Oramics Machine: From vision to reality и Томом Ричардсом в Oramics: Precedents, Technology and Influence, касается слушания композитора только мимоходом, и именно этот пробел определил мой выбор темы.

Как поменялся слух композитора, когда звук стал синтезироваться при помощи рисунка?

Рисунок сделал слушание не прямым, а другим. Звук разобран на параметры. Форма волны рисуется на слайдах, высота записывается кодом, а громкость, вибрато и реверберация идут по отдельным дорожкам 35-мм плёнки. Композитор сначала «слышит глазами» по схеме и проверяет результат ухом только тогда, когда высохнет краска и плёнка пройдёт через машину. Джонатан Стерн назвал бы это техникой слушания (audile technique), то есть навыком, который формирует инструмент. Сама Орам говорила о машине языком «жизни звука». Он близок к аудиовизуальной литании (audiovisual litany) — мифу о «живом» слухе и «холодном» зрении. Главный предмет работы — расхождение между её словами и практикой. Понятия Стерна придётся переносить с поправкой: его книга «The Audible Past» посвящена воспроизведению звука на рубеже XIX–XX веков, а не синтезу 1960-х.

Дафна Орам, Грэм Ренч — Звуковой генератор Oramics

Цель — на визуальном материале показать, как рисунок и электроника изменили сочинение и слушание, и проверить, работают ли понятия Стерна для рисованного синтеза. Материал должен показывать связь между рисунком и слушанием. Это слайды, плёнки, схемы из книги Орам, фотографии Орам за пультом, сама машина в Музее науки, фильм Ауры Сатц и записи музыки Орам. Фотографии я рассматриваю как постановку, а не как иллюстрацию, биографию же оставляю за рамками.

Главы идут от предмета к практике и словам: генеалогия рисованного звука, устройство машины, процесс работы, тексты Орам и то, как Oramics смотрят и слушают сегодня. Главы опираются на понятия Стерна: тимпаническая функция (tympanic function), то есть устройство записывающих аппаратов по образцу барабанной перепонки, затем техника слушания, критика литании и сонификация, то есть превращение незвуковых данных в звук. Опираюсь я на музейные и архивные описания, книгу Орам, воспоминания инженера Грэма Ренча (одного из создателей Oramics) и научные статьи.

Откуда берётся рисованный звук

Историю Oramics обычно начинают с осциллографа. По Мэннингу, в 1944 году Орам увидела звук на его экране и спросила, нельзя ли нарисовать график и получить из него звук. Ричардс относит этот эпизод к её поздним воспоминаниям.

В ушном фонавтографе Белла и Блейка 1874 года звук принимало человеческое среднее ухо, а штифт записывал колебания на стекле. На этом примере Стерн объясняет тимпаническую функцию (tympanic function): принцип преобразователей, которые по образцу барабанной перепонки превращают звук во что-то другое и обратно. Здесь звук становится следом, предназначенным для глаза.

Первоначальный прототип ушной фонавтографа / Установка барабанного и косточкового механизма в структуру среднего уха

В начале 1930-х направление сменилось на обратное. Рудольф Пфеннингер изучал, как выглядят тоны на осциллографе, рисовал их кривые на бумаге и переснимал на звуковую дорожку.

Original size 1022x1496

Рудольф Пфеннингер в лаборатории с рисованными звуковыми полосами 1932

«Фотографии звуковых волн» — фонографическая запись вокального секстета из оперы «Лючия ди Ламмермур» с оркестровым сопровождением. Опубликовано в журнале «The Science of Musical Sounds» 1932

В СССР Арсений Авраамов собирал дорожки из нарисованных орнаментов, Николай Воинов вырезал их из бумаги, а Евгений Шолпо построил вариофон. Теперь сначала появляется след, а звук рождается из него, и только после того, как рисунок перенесут на плёнку. Промежуток между рисованием и слушанием существовал задолго до Орам.

Original size 835x684

Николай Воинов вырезает звуковые дорожки из бумаги. Скриншот из документального фильма «Рисованный звук» (Drawn Sound), «Соузкиножурнал» № 28 1933

Первая коллекция нарисованных орнаментальных звуковых следов, созданная Арсением Авраамовым 1930

Мэннинг пишет, что ближе всего к методу Орам был синтез Шолпо, о котором она, по всей видимости, не знала. Новое у неё он находит в предложении 1957 года, где звук разделён на отдельные плёнки для громкости, атаки, высоты и окраски.

Звуковой генератор Oramics Ренч называл «осциллографом, работающим наоборот»: фотоумножитель заставляет точку на трубке следовать нарисованной линии. Преобразователь здесь подражает уже не перепонке, а взгляду, который следит за линией. Рисованная волна существовала до Орам, а её собственный вклад — разделение звука на отдельные рисунки для каждого параметра.

Какую теорию звука рисует интерфейс Oramics

На магнитной ленте нельзя было изменить высоту, не изменив темпа, а увидеть записанный звук было невозможно. В Oramics звук стал видимым и при этом распался на составляющие.

0
1/2

Слайды с нарисованной формой волны для машины Oramics 1966

У каждой части свой носитель. Формы волны нарисованы на стеклянных слайдах, высота записана кодом на 35-мм плёнке, а громкость каждого тембра, вибрато и реверберация идут по отдельным дорожкам. Список критериев, который Орам составила в 1961 году (тембр, высота, динамика, вибрато, реверберация), почти совпадает с набором этих дорожек. Получается, что сначала появилась теория звука как суммы независимых параметров, а уже потом машина, построенная по ней.

Original size 1217x963

Первоначальный проект Дафны Орам для Oramics 1957

Громкость и вибрато рисуются кривыми, а высота записана кодом: числом в герцах, которое держится до следующей команды. Параметр, сильнее всего связанный с мелодией, оказался в этом интерфейсе самым абстрактным. Свои коды высоты Орам называла «невмами». Средневековые невмы, как в Кантатории из Санкт-Галлена, показывают движение мелодии без точной высоты. Невмы Орам задают точную частоту, но о движении голоса ничего не говорят. Почему она выбрала это слово, источники не объясняют.

Дафна Орам, Грэм Ренч. Звуковой генератор Oramics 1966 / Дафна Орам за работой на Oramics 1970

Лента из системы при этом никуда не делась. Каждая линия записывалась на многодорожечный магнитофон, так что параметры видны на плёнке, а пьеса целиком существует только на ленте, которую увидеть нельзя.

Стерн пишет о «пластичности» (plasticity) звука, то есть о том, что и звук, и способы его слушать податливы. Интерфейс Oramics закрепляет одну форму этой податливости: звук как пучок отдельных линий.

Процесс работы и техника слушания

Дафна Орам, Oramics и слушание через оптику Джонатана Стерна
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators