Биоморфизм в ар-нуво и его трансформации в современной моде



1. Введение


2. Концепция и актуальность


3. ‭«Органическое» в ар-нуво
4. Художники и дизайнеры в ар-нуво
5. Биоморфизм в современной моде
6. Заключение

 


Декоративность в моде существует с древнейших времён. В западноевропейской традиции за нее отвечали украшение ткани (вышивка, аппликация, принт, драгоценные нити), либо силуэт (кринолин, турнюр, корсет, фижмы). Орнамент и конструкция существовали отдельно: сначала кроили и шили форму, каркас будущего изделия, а затем, часто по принципу «чем богаче, тем лучше» её декорировали. В период рубежа XIX–XX веков совершается переворот. Стиль ар-нуво (фр. art nouveau, «новое искусство») стирает границу между «конструкцией» и «декором», между тем, чем вещь является, и тем, чем она украшена. В моде и дизайне в целом форма начинает следовать природе, заимствуя сам принцип формообразования.

В современной моде преобладает декоративная цитатность. Ар-нуво предлагает альтернативу: работать со структурой, а не с поверхностью. Предполагаю, что множество актуальных биоморфных решений у дизайнеров (от Iris van Herpen до Jonathan Anderson) являются визуальными наследниками логики модерна. Задача визуального исследования — проследить, как именно сегодня работает имитация органики.

Основы к изучению природы как системы формообразования заложил Эрнст Геккель (1834–1919г). — немецкий биолог, натуралист, эволюционист, профессор, художник, философ и врач, посвятивший свою жизнь исследованиям флоры и фауны от самых высоких гор до глубочайшего океана. Он открыл, описал и назвал тысячи новых видов, составил генеалогическое древо всех форм жизни и ввел множество терминов в биологию, включая «экологию», «тип» и «стволовые клетки». Его работы не только открыли мир микроорганизмов, но и дали развитие эстетике асимметрии, радиальной симметрии, спиральной и ветвящийся структуры.

Его труд «Художественные формы природы» («Kunstformen der Natur») (1899–1904гг.) стал визуальным манифестом биоморфизма.

«Художественные формы в природе» (Kunstformen der Natur) — это литографическая книга Эрнста Геккеля. Она выходила с 1899 по 1904 год отдельными выпусками по 10 оттисков, а полное собрание из 100 иллюстраций было опубликовано в 1904 году. Многие изображённые там организмы Геккель описал впервые. На основе его зарисовок и акварелей создали более 1000 гравюр, из которых отобрали лучшие; литограф Адольф Глитч перевёл их в печатные формы. Книга стала одним из бестселлеров Геккеля. В ней, помимо подводных красот, он посвятил множество иллюстраций наземным растениям и животным, а также окаменелостям.

Скульптор и дизайнер Герман Обрист (1862–1927) считал, что орнамент должен не имитировать растения, а следовать их принципу роста. Он создал вышивку с изображением изогнутого в форме петли стебля цикламена (1895, Мюнхен, Городской музей), которая вошла в историю как «Coup de fouet» (Удар хлыста). Линия вышивки Обриста здесь проявляется как «творческое устройство», предвосхищающее биоморфную скульптуру.

В основе эстетики модерна лежало стремление к целостности. Платье «Дельфос» Мариано Фортуни (ок. 1907) стало последовательным воплощением этой идеи. Изделие прямого кроя из тонкого шелка с мелкой плиссировкой создает иллюзию текучей «живой» формы, обволакивающей тело. Платье здесь подобно биоморфной среде, где фигура и одежда существуют как единое целое.

Современные дизайнеры — прямые наследники биоморфизма. Ирис ван Херпен (Iris van Herpen), родилась в 1984 г. — нидерландский кутюрье, которая совершила переворот в моде благодаря синтезу высокой моды и передовых технологий. Она считается пионером 3D-печати в одежде и создателем носимой скульптуры. Её футуристические коллекции балансируют на стыке архитектуры, биологии, танца и науки. Ван Херпен одной из первых начала использовать 3D-печать, лазерную резку и параметрическое моделирование. Вдохновляясь природными процессами, физикой, микробиологией и космосом, она исследует метаморфозы, анатомию и связь тела с окружающей средой. Дизайнер, которая превратила 3D-печать и биотехнологии в инструменты «сотворчества с природой».

Ирис Ван Херпен изучает работы биолога Эрнста Геккеля, чьи гравюры с изображением морских микроорганизмов лежали в основе эстетики ар-нуво. Она воссоздает структуры водорослей, кораллов и медуз в сложнейших кутюрных нарядах. Если ар-нуво на рубеже XX века прославлял мастерство ручной работы, то дизайнер объединяет природные мотивы с передовыми инновациями — 3D-печатью, лазерной резкой и сложными алгоритмическими расчетами.

Нери Оксман (Neri Oxman) — израильско-американский архитектор, дизайнер и исследователь. Ее работы представляют собой пересечение архитектуры, биологии, вычислений и материаловедения, получившее название «материальная экология».

Связь между органическими работами Нери Оксман и биологическими иллюстрациями Эрнста Геккеля лежит в плоскости визуальной наследственности, структурного мышления и перехода от изображения природы к работе с живым материалом.

Геккель наиболее известен своими гравюрами радиолярий — одноклеточных морских организмов с невероятно сложными, геометрически совершенными кремниевыми скелетами. У Оксман эти «рисунки» буквально оживают в 3D-печати. Её проекты, такие как серия «Wanderers» или экспериментальные структуры из стекла и хитина, визуально наследуют ту же самую эстетику. Геккель показывал невидимый глазом микромир. Оксман масштабирует эти микроморфологии до размеров архитектурных павильонов и платьев, делая «невидимую структуру» осязаемой.

Геккель вдохновлял архитекторов ар-нуво (например, Гауди). Сейчас Нери Оксман и Ирис ван Херпенс делают следующий шаг — не просто строить «как природа», а буквально использовать природу как соавтора (живые водоросли в платьях, шелкопряды в павильонах). Все это завершает круг: от биоморфизма как стиля к биоморфизму как технологии.

Переплетение в вышивке Обриста и переплетение в драпировке дизайнера Гурава Гупты (Gaurav Gupta) — это не случайное сходство, а проявление единой структурной логики, унаследованной от ар-нуво. В обоих случаях имитация органики происходит не через нанесение растительного узора на поверхность, а через организацию самой материи (нити, ткани) по принципу растительного роста. Длинная переплетенная ткань у Gupta выполняет ту же функцию, что и длинный вышитый стебель у Обриста — она становится структурной осью, организующей форму и движение.

Антропологический подход Мэри Макфэдден к дизайну одежды находит идеальное выражение в плиссированном платье-футляре. Макфэдден создала собственную плиссированную синтетическую ткань, ткань «Марии» 1977 года, названную в честь дизайнера. Синтетический шармез появился в Австралии, затем был окрашен вручную в Японии и обработан машинным способом в США. Она часто утверждала, что нет большей красоты, чем плиссированная ткань на человеческом теле.

Что же объединяет Мариано Фортуни и Мэри Макфэдден? Общее у них материя, становящаяся формой. И Фортуни, и Макфэдден создали технологии, в которых ткань «запоминает» свою структуру, речь идет о плиссировке. В итоге это и есть биоморфный принцип: форма не нанесена, она выращена из материала.

В коллекции Dior Couture SS26 Джонатан Андерсон реализует принцип, прямо противоположный декоративной цитатности: он конструирует платья как бутоны, то есть выводит биоморфизм на уровень структуры, а не поверхности. Цветы здесь не украшают — они прорастают из кроя, объема, движения ткани.

В основе ар-нуво лежало убеждение, что природа — это гармония и красота, а потому каждая вещь должна быть столь же цельной, как живое растение. Дизайнеры и художники стремились к тому, чтобы линия росла и не повторялась, чтобы платье не сковывало тело, а становилось его средой.

Сегодня, когда мы смотрим на биоморфные платья на подуимах, мы видим, что мечта ар-нуво не была утопией. Благодаря развитию технологий, появлению 3D-печати и биотекстиля современное «органическое» платье не притворяется «естественным» оно показывает, что природа — это сложная система, и мода может стать одной из её ветвей.