КОНЦЕПЦИЯ

Клавиша — это не просто рычаг, передающий усилие пальца механике. Это «сцена сцены», на которой разыгрывается драма между телом музыканта и материалом. На протяжении трёх столетий эта поверхность менялась: от светлого дерева к слоновой кости, затем к пластику, и наконец — к попыткам воссоздать слоновую кость заново, синтетически. Но за каждым новым материалом стоит не только экономика или технология. Как поверхность преобразуется само ощущение игры? Как инструмент «отвечает» телу? Как меняется культурный смысл, вкладываемый в прикосновение к клавише?
ДЕРЕВЯННЫЙ ВЕК И ЗАБЫТЫЕ ИСТОКИ

Клавиша до того, как стала «белой»

Современный пианист, садясь за инструмент, ожидает увидеть чёрно-белую клавиатуру. Но это не всегда было нормой. До XVIII века натуральные клавиши (соответствующие белым) изготовлялись из самшита — светлой, плотной древесины с тёплым желтовато-коричневым оттенком. Чёрные же клавиши делались из почерневшего дуба или тонкого слоя эбенового дерева, наклеенного на клён или самшит. Клавиатура, какой мы её знаем, сформировалась не сразу: в Италии и особенно в Австрии в XVI–XVIII веках встречались инструменты с «перевёрнутой» клавиатурой, где натуральные клавиши были тёмными, а полутоны — светлыми.
В фильме «Амадей» Формана Моцарт играет перед императором Иосифом II на клавесине именно с такой «перевёрнутой» клавиатурой — и это не кинематографическая фантазия, а историческая точность.
Люксовые инструменты могли иметь клавиши, покрытые серебром, перламутром, слоновой костью или резным деревом — и некоторые из этих покрытий были «весьма неприятны на ощупь». Это важный нюанс: дорогой материал не всегда означал лучшую тактильность. Дерево в этой иерархии было базой, на которой строились вариации
Выходит, «белая» клавиша — не природная данность, а историческая конвенция. Дерево как материал для натуральных клавиш не было примитивным предком, который ждал замены на что-то лучшее. Оно было функциональным и эстетически осмысленным выбором в рамках своей эпохи. Самшит хорошо держал форму, не требовал экзотического сырья и обеспечивал достаточный тактильный комфорт. Слоновая кость пришла позже, обновив вместе с материалом статусное значение фортепьяно.
СЛОНОВАЯ КОСТЬ И НЕУДОБНОЕ ПРЕВОСХОДСТВО
Материал-символ
Слоновая кость утвердилась на белых клавишах не благодаря техническому превосходству, а благодаря культурной ауре. Генри Стейнвей, основатель культовой компании по производству фортепиано и роялей Steinway & Sons, в интервью 1958 года был необычайно откровенен:
«Слоновая кость всегда была головной болью»
Брошюры Стейнвей
Он прямо признавал, что она «не имела каких-либо особых преимуществ как материал», но «для публики стала важна как символ качества». Слоновая кость трескалась, реагировала на тепло, холод, влажность и свет, а у некоторых пианистов от пота на ней оставались синеватые следы. При раскрое бивней до семидесяти процентов материала уходило в отходы, а готовые пластины приходилось отбеливать на солнце месяцами
И всё же у слоновой кости было одно свойство, которое пластик долгое время не мог воспроизвести: пористая, слегка неоднородная поверхность. Слоновая кость — это дентин, биологическая ткань с микроскопическими порами и трещинами. Именно эта «шероховатость», подобная протектору шины, обеспечивала сцепление с влажными от волнения пальцами. Пластик, будучи идеально гладким, эту проблему не решал — он её создавал.
Рояль Steinway & Sons на концерте в Белом Доме, 1938
При этом важно разделять миф и реальность. Для большинства пианистов-любителей, по оценке профессора Гэри Буша, разница между слоновой костью и пластиком не была существенной: около 90% играющих «не знали бы и не заботились», на чём они играют. Очарование слоновой кости было в значительной степени культурным конструктом. Как сформулировал тот же Буш: «Когда ты играешь на слоновой кости, ты играешь музыку прошлого на материале прошлого». Это не тактильное преимущество, это временная связь.
ПЛАСТИК: ПРАГМАТИЗМ И ИНЕРЦИЯ
Тридцать лет сопротивления
Переход на пластик не был мгновенным. Первые заменители слоновой кости появились на дешёвых инструментах ещё до 1930-х годов. Но крупные производители медлили. Стейнвей признавался, что другие фирмы «годами ждали, чтобы мы совершили этот переход». Американская фортепианная индустрия начала использовать пластик в 1950-х, европейские производители продержались до 1980-х, то есть до запрета на торговлю слоновой костью в 1989 году.
