Авторский стиль Веры Хитиловой: абсурд и символизм

Чехословацкая «новая волна» считается одной из поздних волн, уникальных в своем стиле. Чешский кинематограф, опоздавший к основному периоду «перестройки» киноязыка, сконцентрировал свой взгляд на обществе изнутри: «новая волна» зациклена на простых людях, на их жизнях, полных порока, выраженного через многогранные образы. Чешский кинематограф 60-х-70-х исследует остросоциальные темы, ранее табуированные государством, полагаясь на приемы абсурда, гротеска, высмеивания. Режиссеры отказываются от профессиональных актеров и идеалистических привычек раннего кино, выбирая полное сближение со зрителем.

Одним из ключевых режиссеров чехословацкой «новой волны» является Вера Хитилова, чьи фильмы выходят за стандартные рамки. Ее авторский стиль дерзкий, даже в чем-то злой, язвительный и очень образный: основой каждого сюжета становится не просто высказывание, а религиозно-мифическая притча, обличающие пороки современного человека. Абсурд в фильмах Хитиловой многогранен и тесно переплетен с сюрреализмом: ленты наполнены аллюзиями, переработанными библейскими отсылками, образами ада и рая, первородного греха, Адама и Евы.

К визуальным особенностям фильмов Хитиловой можно отнести внимание к простым людям — бытовым сюжетам, маленькой жизни обычного человека; «тесное» кадрирование — персонажи выходят за границы экрана, частично исчезая из поля зрения, растворяясь за пределами кадра, или, наоборот, оказываясь почти интимно близко; симметричность — пугающая в своей точности и одинаковости; эксперименты со светом и цветом — контрастные силуэты черно-белых фильмов разбивают экран на части, проводя невидимы границы, цветовые приемы раскрашивают пространство кадра, делая его инфернальным и нереальным, стирая границу реальности; абсурдизм и парадоксальность — эксперименты с кадром, обилие сюрреалистичных визуальных приемов и агрессивная концентрация на деталях. Все эти черты делают фильмы Хитиловой уникальными в своем роде: в них воплощается хаос сломанного бытия, треснувшей реальности, в которой особенно ярко считывается порочность человеческой души, как женской, так и мужской. Герои ее фильмов часто сталкиваются с конфликтом интересов, с желанием жить как-то иначе, с попытками подстроить себя под окружающую действительность, но в конце концов терпят своего рода экзистенциальное поражение, осознавая бессмысленность борьбы.

Цель исследования — проанализировать авторский стиль Веры Хитиловой, выделить его ключевые особенности, переносящиеся из фильма в фильм, понять, как она снимала свои картины, через сопоставление визуального материала на основе пяти кинокартин.

В рамках исследования рассматриваются пять фильмов Хитиловой (с 1963 по 1969 год): «О чём-то ином», 1963 — полнометражный драматический дебют; «Маргаритки», 1966 — один из ключевых элементов фильмографии; «Вкушаем плоды райских кущ», 1969 — «почти библейская» драма о грехе и «новых» Адаме и Еве; «Ставка — яблоко», 1976 — первый фильм после семилетнего запрета на творчество; «Турбаза „Волчья“, 1986 — экспериментальный триллер, совершенно нетипичный и непохожий на предыдущие картины, но сохранивший уникальную авторскую стилистику.

Структура исследования сформирована по блокам, в каждом из которых рассматривается отдельный визуальный прием. Материал анализируется с визуальной и смысловой точки зрения: у каждого приема есть своя „причина“ использования, свой выработанный контекст, смысловая нагрузка. Подобный подход позволяет четко обрисовать ключевые черты творчества Хитиловой и выстроить особенности поэтики ее стиля.

В фильмах Хитиловой ключевую роль играет образ, часто наделенный религиозным подтекстом. Так, яблоко становится символом греха, трактуясь прямо: персонажи, вкусившие запретный плод совершают грехопадение, все глубже погружаясь в пороки.

В «Маргаритках» героини съедают запретный плод, стремясь измениться: если мир «плохой», то и они должны стать плохими. Вкусив его Марии проходят через все семь смертных грехов, удовлетворяя свои сиюминутные поры, разрушая, искривляя мир вокруг, ломая общественные устои.

Еда в фильмах Хитиловой тоже становится аллюзией на грех: герои стремятся удовлетворить свой голод, но они не способны насытится, поэтому продолжают поглощать и поглощать, скатываясь в чревоугодие.

В «Маргаритках» еще одним сквозным символом, проходящим через все повествование становятся бабочки. Марии воплощают собой этих насекомых, постоянно ускользая, улетая, живя в сиюминутном порыве. Их жизнь быстротечна и бессмысленна, и они ничего не могут с этим сделать, потому что исправить себя уже невозможно: нельзя починить то, что разбито, разломано на хрупкие, как крылья бабочки, кусочки.

Образ яблоко также является центральным в фильмах «Ставка — яблоко» и «Вкушаем плоды райских кущ».

В первом фильме яблоко воплощает суть жизни: становится метафорой рождения, расцвета и угасания. не теряет оно и функции соблазна, но запретный плод в лице Анны в итоге ускользает, остается недостижимым, хотя жизнь того, кто вкусил его, изменена безвозвратно.

Во втором фильме Хитилова полноценно воссоздает Эдем, в котором Адам и Ева предаются греху, вкушая запретный плод. Змеем искусителем для одноименной героини, Евы, становится Роберт, убийца, чей секрет «соблазняет» Еву. Оба героя появляются в красном, подчеркивающим их греховность, становящимся символом падения, отделяющим их вдвоем от всех остальных.

Еще одной ключевой чертой визуального стиля Хитиловой является «экстремально» близкое кадрирование: крупный план не вмещает героев, частично обрезает их лица. Кадр намерено «выталкивает» персонажа, делает его сопричастным к с реальным миром.

Такое приближение становится дискомфортным, почти интимным: герои оказываются слишком близко к зрителю, обретают личность.

Но пространство фильма кадрируется не только за счет крупности кадра: вторым приемом, активно используемым Хитиловой, является перекрытие. Зачастую, кадру что-то мешает: предмет на переднем плане, разрезающий пространство, скрывающий от взгляда зрителя героев.

Плановость усиливает загадочность, помеха придает реалистичности, позволяя «подглядывать» зачем-то личным, чем-то, что хотели бы скрыть. Иногда персонажи прячутся сами, сбегая от камеры, прикрываясь от наблюдателя, в попытках сбежать от вечно преследующего взгляда.

Симметричная композиция кадра строит параллели в повествовании, делает сцены инфернально стерильными и упорядоченными, прерывая сюрреалистичный хаос.

В «Маргаритках» симметрия делает Марий идентичными друг другу, размывая границы между ними. Под конец повествования создается ощущение, что они едины, у них нет своих личностей, так как одна является отражением другой.

В фильме «О чем-то другом» благодаря симметрии создается ощущение, что Ева и Вера живут одну жизнь на двоих. Несмотря на то, что одна гимнастка, а вторая домохозяйка, женщины оказываются одинаково несчастны и лишены той свободы жизни, о которой они мечтали. Кадры фильма взаимопроникают друг в друга: симметричность и параллельность сцен сглаживает переходы: на месте Евы появляется Вера и наоборот.

Авторский стиль Веры Хитиловой представляет собой выверенную систему, в который каждый прием наделен смысловой нагрузкой. В своих картинах Хитилова размышляет о грехопадении, об изменившемся обществе, о порочности человека и недоступности Рая, в основе ее произведений лежит скрытый конфликт, который «расцветает» по мере повествования, поддерживаемых системой около-религиозных символов. Грех сопровождает яблоко, симметрия создает инфернальность, «экстремальное» кадрирование делает персонажей некомфортно близкими, акцентируя несовершенство человеческой души, ее потерянность в таком же потерянном времени. Экспериментальная работа с цветом и коллажность насыщают повествование деталями, придавая происходящему на экране пугающе инфернальные формы.

Визуальный код фильмов Хитиловой своеобразен и уникален: в нем реализм переплетается с абсурдизмом и чертами сюрреализма, через которые выражается «испорченность» и «потерянность» современного общества, поглощенного грехом, насилием и иллюзиями «лучшей жизни».